Хиромантия

Жизнь с чистого листа.

 

Один человек очень любил путешествовать. И как‑то раз он оказался в городе, который ему очень понравился. Человек с удовольствием бродил по улицам, любовался красотами природы и архитектуры, и думал о том, что, пожалуй, в этом городе он хотел бы жить. Но вот однажды он забрёл на кладбище и вдруг он заметил нечто, что его просто потрясло! На всех надгробьях были написаны даты, которые указывали, что похороненные там люди прожили всего два‑три года с точностью до прожитых часов! В ужасе человек побежал вон, но по дороге ему встретился старик. В гневе человек набросился на старика и закричал:

– Вы – чудовища! Вы убиваете ваших детей!

Старик показал ему книжечку, висевшую на шнурке у него на шее, и сказал:

– Когда ребёнок у нас достигает зрелости, мы даём ему такую книжечку. И все мгновения, минуты или часы истинного счастья в нашей жизни каждый из нас заносит в эту книгу.

После смерти человека все эти мгновения мы складываем, это и есть НАСТОЯЩИЕ ДНИ НАШЕЙ ЖИЗНИ.

А теперь я позволю себе напомнить вам тот вопрос, который возник у нас с Татьяной в начале разговора.

Мы рассуждали о том, почему ребёнок, получая наказания, никогда не слышал объяснений от взрослых, в чём его вина . Почему никому и никогда не были интересны ни его точка зрения, ни его позиция, ни его мотивировка своего поведения. ПОЧЕМУ? Почему взрослые, большие, сильные, умудрённые опытом люди не считали нужным говорить с маленьким человеком? А может быть не потому, что не ХОТЕЛИ, а потому, что просто НЕ УМЕЛИ. С ними, в их семьях не общались на том уровне, когда человеку хочется быть откровенным, когда ему хочется поделиться своими чувствами, своими мыслями, своими сомнениями. Может быть, они просто боялись этого маленького существа, потому, что в их взрослых недолюбленных душах жил застарелый, многолетний страх, что их не любят. Ну а, как говорится, «не хочешь – заставим, не можешь – научим»! Поэтому, чем больше строгости, тем лучше, а на все эти «телячьи нежности» просто не надо время тратить.

Тридцатилетний мужчина вспоминает, что в двенадцатилетнем возрасте он заболел очень тяжёлой ангиной, и однажды у него не просто болело горло, а ещё было очень тяжело дышать. Мальчик с трудом дошёл до балкона, ему было очень плохо, и казалось, что у него нет даже сил, чтобы открыть балконную дверь. Ребёнок попросил отца помочь ему. А отец, даже не посмотрев в его сторону, небрежно сказал: «сам справишься». И вот эта обида застряла в душе молодого человека почти на двадцать лет! Но разбираться с этой историей мы начали не с возникновения обиды, а с возникновения болезни, вот той самой страшной ангины. Иными словами, я попросила Никиту, а именно так звали моего гостя, вспомнить какие‑то события, которые могли происходить до его болезни. Никита оказался человеком, подготовленным к нашей работе, и поэтому рассуждал примерно так:

– Горло – это инструмент общения. Значит, моё общение с кем‑то было болезненным. Вероятно, я либо глотал какие‑то гадкие, злые, жгучие слова, либо, наоборот, с обидой их выплёскивал, а потом мучился чувством вины.

А может быть, и то, и другое, – хотела добавить я, но не успела, так как услышала возглас:

– Боже мой, я всё вспомнил,

И дальше зазвучал полный горечи рассказ о том, как плохо жили родители, как отец пил и обижал маму, как в мальчике зрела неприязнь к отцу и сочувствие, смешанное с презрением, к матери. Презрение было вызвано тем, что он никак не мог понять маминого долготерпения, её униженности и её, как он выразился, «подхалимажа» к отцу, которого мать (опять же по его собственным словам), всё время задабривала бесконечными подарками. Скандалы в семье были делом обычным, но однажды, вспоминает Никита, разразился скандал, эпицентром которого был он сам. Родители объединились и были единодушны в своём гневе в адрес сына, так как обнаружили, что сын украл деньги. На самом деле, говорит Никита, он много раз присваивал себе что‑то из семейного бюджета: то сдачу не додаст, то из копилки отца немного позаимствует. Но, как вы понимаете, «нет ничего тайного, что не стало бы явным», и вот пропажи обнаружились! Судьи сплотились и были страшны в своём негодовании: мама кричала всякие гневные слова, а отец ударил сына, а когда тот упал, ещё пнул его ногой и сказал, «что с этого дня у него нет сына». А сын, между прочим, понимал, что совершил, ну, если не преступление, то уж точно неблаговидный поступок, но слов прощения в душе у него не было. Их не было вовсе не потому, что это был вконец испорченный ребёнок или закоренелый преступник, Их не было потому, что «молотком» в висках стучала мысль «это вы, вы, вы виноваты, что я крал, потому, что я много раз просил, чтобы мне дали немного денег, но вы мне не давали. И не давали не потому, что денег не было, а просто потому, что забывали, потому, что вообще мои нужды вам не интересны! Да вы, похоже, и друг другу‑то не интересны, и сплотила вас не любовь, а ненависть!»

Как вы понимаете, сказать вслух всё это мальчик не мог, поэтому весь этот монолог он «проглотил», в результате чего и заболел ангиной. А вообще‑то ребёнок болеет тогда, когда хочет внимания (прямо‑таки «кричит» о своём желании), и очень хочет, чтобы его пожалели.

Но в случае с Никитой всё было напрасно: никто и не думал его жалеть или проявлять какое‑то внимание. И та история с удушьем, с которой я и начала рассказ о Никите, о том свидетельствует.

Естественно, когда я выслушала эту горькую исповедь, у меня возник вопрос, на что мальчику нужны были деньги? Никита объяснил:

– Мальчишки угощали друг друга, и я принимал участие и в играх, и в угощениях. Я не мог и не хотел быть хуже других, а быть на уровне – значило иметь карманные деньги. Я повторяю, я просил, мне не отказывали, обещали, но денег я так никогда и не получал. Сказать ребятам правду я не мог, вот и приходилось выкручиваться, то есть подворовывать.

Ну, в самом деле, вспомните себя в этом возрасте, посмотрите на своих детей или внуков‑тинэйджеров: ведь в этом возрасте человечек больше всего хочет быть «как все»! Недавно видела мальчишку, старательно рисующего на асфальте видимо своё кредо: «ЕСЛИ ТЫ НЕ ТАКОЙ КАК ВСЕ, ТЫ ВСЕГДА БУДЕШЬ ОДИН».

Вот вам и разгадка: во‑первых, ребёнок боится одиночества. А во‑вторых, он боится быть изгоем, потому что над чужаком «стая» издевается, чужаков бьют и, в конце концов, изгоняют! Ребёнок не готов к таким испытаниям! Отсюда, понятно, и многие детские проблемы, в результате которых ребёнок попадает в неблагополучные или страшные ситуации, потому что вопросы типа «а ты что, слабак?», или «а тебе слабо, да?» выдержит не всякий. И самый простой вариант – сломаться.

Дело в том, что у нас у всех существует множество страхов. Чего только мы ни боимся! Болезни, боли, потерь, перемен… короче, проще сказать, чего НЕ БОИМСЯ. Но самым главным и самым ёмким является страх, что «МЕНЯ НЕ ЛЮБЯТ». Это его так зовут. Меня, например, зовут Мира. Вас, мой дорогой читатель, зовут, к примеру, Александр. А Ваше имя, сударыня, возможно, Анна. Ну вот, а имя этого страха– «Меня не любят». И в жизни, может быть, человек ни от кого и не слышал такого: «Знаешь, я тебя не люблю!», – это он сам себе рассказывает, что он не так сел, не так встал, не то спросил, не то сказал. Это страх НЕ СООТВЕТСТВОВАТЬ! Короче говоря, это то, что мы называем «комплексом неполноценности». Закладывается этот «монстр», конечно, с детства. И, надо вам сказать, что у мальчиков он во много раз сильнее, чем у девочек. Ну, сами посудите, вот перед вами маленький мальчик и маленькая девочка. Им обоим может быть страшно? Конечно. А больно? Естественно. А одиноко? Разумеется! Но если девочку пожалеют, по головке погладят, как‑то разговорят, то мальчику скажут только одно: «Ты чего разнюнился, как девчонка? Ты же мужик, ты должен терпеть!» И мальчик с детства привыкает прятать свои эмоции, потому что именно так понимается СИЛА, и именно так расшифровывается понятие «сильный пол» Но ведь всякому человеку, и ребёнку, и взрослому важно, чтобы у него был тыл, чтобы он был защищён поддержкой и пониманием. Помните, как в фильме «Доживём до понедельника» мальчик написал сочинение, состоящее лишь из одной фразы: «Счастье – это когда тебя ПОНИМАЮТ». Но весь фокус заключается в том, что понимают только тогда, когда ХОТЯТ понять. А как можно понять, не общаясь? Ведь, сами подумайте, с кем мы не поддерживаем общения? Я думаю, что каждый скажет – с тем, кто нам не интересен, кто нам неприятен, кто нам, наконец, просто не нужен. Ну, я бы сказала, что уравнение решается очень просто: если нет общения со своим ребёнком, значит, он нам не интересен, неприятен или не нужен. А при этом каждые родители хотят вырастить из своего чада человека, полного добродетелей: он должен быть и обязательным, и ответственным, и правдивым, и воспитанным! Так знайте же,

Воспитание без любви делает человека двуликим.

Справедливость без любви делает человека жестоким.

Ответственность без любви делает человека бесцеремонным.

Обязанность без любви делает человека раздражительным.

Правдивость без любви делает человека критиком.

Ум без любви делает человека хитрым.

Приветливость без любви делает человека лицемерным.

Вера без любви делает человека фанатиком.

Власть без любви делает человека тираном.

Богатство без любви делает человека жадным.

Однажды один богатый человек решил взять своего маленького сына в деревню, чтобы показать, насколько бедными могут быть люди. Гости провели сутки в компании людей с очень скромным достатком и когда они на своей шикарной машине возвращались домой в трёхэтажный особняк, отец спросил сына: – Тебе понравилось путешествие?

– Да, это было замечательно, папа!

– Ты увидел, насколько могут быть бедны люди? – спросил отец.

– Да, – ответил сын, – я увидел, что у нас есть в доме собака, а у них – целых четыре пса. У нас в саду бассейн, а у них – бухта, которой не видно конца. Мы освещаем свой сад лампами, а у них светят звёзды, наш дом окружает глухой забор с колючей проволокой наверху, а у них – целый горизонт. Спасибо тебе, папа, что показал мне, насколько могут быть богаты люди!

Вы понимаете, что отец буквально потерял дар речи после этого ответа сына. Вы также понимаете, я надеюсь, что всё зависит от нашего мироощущения, от нашего взгляда на мир, и прав, получается, Эдуард Асадов, сказав, что счастье «бывает разного роста

От кочки и до Казбека

В зависимости от Человека».

«К чему писать большие книги, когда их некому читать?

Теперешние прощелыги умеют только отрицать!»

Иоганн Вольфганг Гёте , «Фауст».

А как же наладить общение с ребёнком, сделать это обоюдно необходимым и радостным?

Недавно звонит одна знакомая и жалуется на сына. Ну, претензий, как водится, масса, но в их числе одна очень любопытная: сын не читает «Мёртвые души»! Вот в школе задали, а он не читает. Я спрашиваю, а что он читает, может быть, он чем‑то сейчас увлечён, вот дочитает, например, Лукьяненко или, допустим, Стругацких, и примется за Николая Васильевича. Нет, говорит мама, вообще ничего не читает, лоботрясничает и никакие скандалы не помогают, не читает и всё тут. А ты, спрашиваю я, когда в последний раз читала эту бессмертную поэму? Да я, говорит моя знакомая, вообще её никогда не читала! Я даже не стала выяснять, как получилось, что она миновала это произведение в школе, как она выросла без потрясающего фильма Михаила Швейцера, без блестящего спектакля МХАТа или, например, театра Петра Фоменко.

Я только спросила её, как она относится к ЛИЦЕМЕРИЮ и не возражает ли она, чтобы кто‑либо лицемерил в отношениях с ней. Естественно, я получила однозначно отрицательный ответ. Представляете, оказывается, ей хочется, чтобы в отношениях с ней люди были бы искренни. И при этом человеку даже в голову не приходит, что она‑то лицемерит в отношениях с сыном.

Вот я и посоветовала моей знакомой честно сказать сыну, что, знаешь, сынок, я тоже никогда этой книжки не читала, о чём там речь не знаю, с господином сочинителем не знакома и вообще бесконечная «жвачка» в виде 125‑й серии какого‑нибудь сериала значительно привлекательнее. Но вот странно, мой совет ей не понравился. Тогда я предложила ей другой вариант: прочитать книгу Игоря Золотусского о Н.В. Гоголе из серии «Жизнь замечательных людей», прочитать поэму Гоголя, посмотреть вышеупомянутые фильм и спектакли вместе с сыном, и таким образом развернуть его в сторону Великой Русской Литературы. Но и этот совет был воспринят без энтузиазма. Ну что же делать! Тут напрашивается один очень грустный вывод. А вывод такой, что если мамочка, имея ребёночка в 10‑м или 11‑м классе, вдруг спохватилась, что мальчик‑то, оказывается, и не учится, и ничем не интересуется, и не читает вовсе, то и возникает вопрос – где же ОНА была раньше? Почему она так долго практически не была знакома со своим ребёнком, хотя и прожила с ним 16 лет под одной крышей. Почему она не знает его друзей, а главное, его учителей, потому что очень важно видеть глаза тех, кто формирует ЛИЧНОСТЬ твоего ребёнка.

Ведь если ребёнок плохо учится, или не учится вовсе, если он не читает или с ним сложно общаться, то виноваты в этом не только родители, но и в большой степени учителя и, в частности, учителя по литературе и по искусству, потому что именно эти предметы формируют ДУШУ человека.

Одна моя подруга преподавала в школе предмет Мировая Художественная Культура, то, что называется аббревиатурой МХК. И вот, представьте себе, перед ней 8‑й класс, тема цикла уроков «XVIII век, век Просвещения». В этом цикле уже было исследовано искусство России, Германии, Франции со всеми великими представителями этого «безумного, но мудрого» столетия и дело подошло к изучению искусства Англии, а именно – к творчеству Даниэля Дефо и Джонатана Свифта.

А перед ней, повторяю, 8‑й класс, то есть те самые трудные подростки, с которыми невозможно найти общий язык, и которым всё, как говорится «по фигу»! И вот она, завершая предыдущий урок, даёт задание на следующий – прочитать роман Даниэля Дефо «Робинзон Крузо». В классе, естественно, хохот и возмущение: «Вы что, нас принимаете за маленьких детей? Мы это читали в 4‑м классе…»

– Не хотите, – говорит учительница, – и правильно делаете!

В классе ШОК! Вы понимаете, дети ждали чего угодно: крика, угроз поставить двойки всем, кто не выполнит задания…, но только не одобрения!

Воспользовавшись замешательством детей, учительница продолжала:

– Да‑да, правильно делаете, что не хотите читать эту муру. Больно надо читать какие‑то фантазии галантерейщика.

В классе настороженная тишина и явная заинтересованность.

И тут дети услышали рассказ о том, как автор, Даниель, рожденный под фамилией Фо, хотел вырваться из бедности, из тоскливой обыденности и, по его собственным словам, «13 раз был беден и 13 раз богат». Дефо никогда не покидал пределов Англии, но для него предпринимательство было МОРЕМ, где бурные волны неудач и сокрушительные бури потерь чередовались с солнечными и безоблачными штилями приобретений. И дети, зачарованно слушающие рассказ, забыли, что речь идёт о XVIII веке, потому что каждый второй ребёнок был из семьи такого же предпринимателя, который часто, полагаясь на удачу, кидался в бурное море поисков своего дела и своего места под солнцем. Я напоминаю вам, что на дворе был конец XX века, наша перестройка, когда новые фирмы и предприятия вырастали как грибы после дождя и так же внезапно исчезали, и не один человек в этот период так же, как Дефо, «13 раз был беден и 13 раз богат». А российский бизнес этого периода очень напоминал бурное море, в котором разного рода предприятия были подобны кораблям, отправленным в разные далёкие страны за товаром: приплывут ли обратно, не погибнут ли в шторме, не станут ли добычей пиратов… Бог весть!…

И так же, как в современной этим подросткам действительности, во времена Дефо в Англии были люди, недовольные правительством, их называли до боли знакомым словом «диссиденты», а также были люди, вставшие на их защиту. И одним из таких правозащитников был опять же наш герой, который, говоря языком сегодняшних детей, «завязал» с торговлей и стал журналистом, причём не просто журналистом, а очень ярким, талантливым, с очень «острым» пером.

Представляете, опять же, какой важный пример нашим детям: не бойся СЕБЯ искать, не бойся СЕБЯ менять, не разрешай СЕБЕ жить в тоскливой колее только потому, что ты туда попал однажды. Найди в себе силы в один миг вдруг всё перевернуть и с чистого листа начать жизнь с начала!

Ну, я полагаю, вы не сомневаетесь, что после такой преамбулы книга Дефо на следующем уроке была на каждой парте. И смею вас уверить, что ребята не пожалели об этом, потому что в процессе работы над «Робинзоном» они многое поняли. И, прежде всего, поняли, что эта книга – наглядный пример созидания личности. Так из бездумного «недоросля», пройдя серьёзные испытания, юноша превратился в ЧЕЛОВЕКА, и случилось это благодаря его трудолюбию, вере в себя и колоссальному чувству благодарности за всё: начиная от чудесного спасения и далее за каждый поворот судьбы. И дети поняли, что согласно одной древней мудрости,

Можно купить жилище, но нельзя купить ДОМ,

Можно купить часы, но нельзя купить ВРЕМЯ,

Можно купить кровать, но нельзя купить ПОКОЙ,

Можно купить книгу, но нельзя купить ЗНАНИЯ,

Можно купить врача, но нельзя купить ЗДОРОВЬЕ,

Можно купить положение, но нельзя купить УВАЖЕНИЕ.

Всё это приобретается только СВОИМ трудом, СВОИМИ находками и потерями, СВОИМИ ошибками и победами, и что, в конечном счёте, все мы «РОБИНЗОНЫ», так как каждый поворот судьбы – это всякий раз необитаемый берег…

А к чему же я всё это вам, дорогие мои, рассказывала? Да к тому, что если родители жалуются, что ребёнок не читает, не учится и «вообще от рук отбился и ничего не хочет», это означает только одно – что «ничего не хотят», на самом деле, взрослые. Сами не хотят развиваться, не хотят учиться, и учиться в прямом смысле (потому что не стыдно чего‑то не знать, а стыдно не хотеть знать).

А учиться общаться с собственным потомством – ведь это тоже «необитаемый берег» и его надо с интересом осваивать. И только тогда на этой почве вырастет много интересного и нужного, а если пустить всё на самотёк, то есть вероятность получить «мёртвые души».

Кстати, о «Мертвых душах», да‑да, о бессмертном творении Николая Васильевича! Так оно потому и бессмертное, что бессмертны персонажи, его населяющие. Ведь незабвенный Павел Иванович Чичиков – это же наш человек! Причём «наш» на все времена! В 1934 году Михаил Афанасьевич Булгаков написал рассказ под названием «Похождение Чичикова». Позволю себе маленькую цитату:

«Дальше же карьера Чичикова приняла головокружительный характер. Уму непостижимо, что он вытворял. Основал трест для выделки железа из деревянных опилок и тоже ссуду получил. Вошел пайщиком в огромный кооператив и всю Москву накормил колбасой из коррекции дохлого мяса. Помещица Коробочка, услышав, что теперь в Москве "все разрешено", пожелала недвижимость приобрести; он вошел в компанию с Замухрышкиным и Утешительным и продал ей Манеж, что против Университета. Взял подряд на электрификацию города, от которого в три года никуда не доскачешь, и, войдя в контакт с бывшим городничим, разметал какой‑то забор, поставил вехи, чтобы было похоже на планировку, а на счет денег, отпущенных на электрификацию, написал, что их у него отняли банды капитана Копейкина. Словом, произвел чудеса.

И по Москве вскоре загудел слух, что Чичиков – триллионщик. Учреждения начали рвать его к себе нарасхват в спецы. Уже Чичиков снял за 5 миллиардов квартиру в пять комнат, уже Чичиков обедал и ужинал в "Ампире"».

«Похождения Чичикова»

Поэма в Х пунктах с прологом и эпилогом

Михаил Афанасьевич Булгаков

 Вот для чего и надо молодому человеку читать книги – чтобы, глядя в прошлое, он видел бы будущее, ибо сказано кем‑то из мудрецов: «Тот, кто не умеет извлекать уроки из прошлого, осуждён на то, чтобы его воспроизводить». Но и проанализировать эти уроки хорошо бы вместе, а уж «мосты» из прошлого в будущее, тем более, необходимо строить вместе.

Что это мы, право, всё о серьёзном, да о грустном, давайте‑ка я вам анекдот расскажу.

Пришёл человек к психотерапевту и говорит:

– Доктор, я так плохо себя чувствую, ну просто не могу найти себе места, ничто меня не радует, не удивляет, скажу более того, приходят мысли о самоубийстве! Помогите мне, доктор!

– Ну что Вы, мой дорогой, – отвечает врач, – Вам надо как‑то отвлечься, ну вот, например, сходить на концерт, или в театр. Сейчас, к примеру, в нашем городе, говорят, выступает известный фокусник Гарри Гудини, вот сходите, да и развлечётесь!

– Доктор, так ведь я и есть тот самый Гарри Гудини!

Вы понимаете, я надеюсь, что никакими внешними средствами своё внутреннее пространство не починить и никакие «тусовки» не принесут ни радости, ни гармонии, если эта самая радость, гармония и покой не сформированы внутри.

Да, что‑то и анекдот пришёл на ум не слишком весёлый, давайте лучше поразмышляем над притчей.

Один человек заснул и увидел дивный сон, в котором он как будто оказался в необыкновенно красивом помещении. В центре зала стоял большой круглый стол, сервированный красиво украшенными и очень аппетитными блюдами. При входе в зал его встретили чудесные лучезарные существа, подвели они гостя к столу, а стол‑то буквально «ломился» от изобилия. Его посадили на стул и предложили взять какое‑нибудь угощение. Человек взял вилку, и в тот же момент один из встретивших его, привязал к его локтям дощечки так, что человек не смог согнуть руки, а, следовательно, не смог ничего положить в рот! И тут он с удивлением заметил, что его соседи по столу ругаются, нервничают, потому что тоже не могут согнуть руки, а, следовательно, не могут есть!

Говорит человек своим провожатым:

–  Видимо, мне снится, что я в Ад попал. А на Рай‑то хоть глазочком можно взглянуть?

И тогда лучезарные существа провели его в соседнюю комнату, такую же нарядную, как и первая, и с таким же накрытым столом, полным всяких яств. Уселся человек за этот праздничный стол, и только он собрался поесть, как опять к нему подошёл кто‑то и привязал дощечки к его локтям, и опять человек не смог есть, потому что не сгибались руки в локтях! Но тут он с удивлением обнаружил, что люди за этим столом ведут себя по‑другому: они не беснуются и не скандалят, а они КОРМЯТ ДРУГ ДРУГА!

Казалось бы, так всё просто: «кормят друг друга!». Чего ж тут размышлять? Но вы же понимаете, что, как говорится, «сказка – ложь, да в ней намёк…». Вот этот намёк и давайте попробуем понять.

Недавно встретила одного старого знакомого.

– Здравствуйте, – говорю, – Борис Семёнович, рада Вас видеть!

Он посмотрел на меня долгим взглядом, но не потому, что не узнал. Просто было такое впечатление, что человек смотрит больше в СЕБЯ, нежели на меня. Спустя несколько секунд, правду сказать, показавшихся мне очень долгими, он глухо сказал:

– Как хорошо Вы меня назвали – Борис Семёнович!

Я, признаюсь, испугалась, думая, что назвала его неправильно, ну, перепутала что ли с кем‑то. А он тем временем продолжал:

– Как славно Вы меня назвали, а ведь теперь меня так не называют!

И на мой немой вопрос последовал ответ:

– Меня теперь зовут « Ты бы». Я теперь только и слышу:

– Ты бы вынес мусор. Ты бы сходил в магазин. Ты бы заплатил за квартиру…

Признаюсь, было очень горько смотреть на этого когда‑то статного и очень уверенного в себе человека, который сейчас даже не угадывался в сгорбленном и удручённом старике. Мне была настолько неприятна и удивительна эта метаморфоза, что я тут же предложила Борису Семёновичу прийти ко мне, поговорить и понять, что же произошло в жизни этого человека, и какое «цунами» разрушило этот, казавшийся таким прочным и незыблемым дом! Какая катастрофа оказалась столь губительной для этой планеты?

И вы знаете, он пришёл…

Не скрою, на губах вертелся вопрос, почему жена не называет его Боря, Боренька, или каким‑либо ласковым прозвищем, как это бывает между любящими людьми? Естественно, не спросила. Не задала этот вопрос, во‑первых, потому, что исповедую принцип « подлежащее – это Я », следовательно, причину такого положения дел надо искать, прежде всего, в жизни и мироощущении самого Бориса Семёновича, а потом уже в окружающих. Во‑вторых, если бы я начала с этого вопроса, это означало бы, что Борис Семёнович – жертва и, мало того, имеет право быть жертвой! Ну и, наконец, я‑то понимала, что причины такого положения вещей лежат глубоко внутри и далеко в прошлом, так что же начинать с конца?

Ну, вот мы, как будто бы, и начали с начала: год рождения 1937, а дальше – трагичная история многих детей военного поколения: голодное, полное страха и лишений детство, не менее голодное отрочество и суровая юность. А, в общем‑то, это была история человека, который сделал себя сам: школа рабочей молодёжи, работа, учёба по вечерам, армия. А после службы в армии опять надо было начинать сначала: работа, учёба, ведь помощи ждать было неоткуда – один! Через два года встретилась хорошая девушка, поженились. Жили сначала в бараке, потом в коммуналке и только спустя годы, когда семья разрослась, и было уже трое детей, они переехали в большую и, естественно, отдельную квартиру. Всё это Борис Семенович рассказывал мне неторопливо, делая значительные перерывы между фразами. Казалось, что мерный стук часов, нарушающий тишину в этих паузах, как метроном отсчитывал прожитые годы. И во всём – и в этом глухом, безразличном голосе, и в старческих слезящихся глазах читалась обречённость и безысходность. Но я ведь помнила этого человека всего‑то лет 10 назад – сильный, здоровый, активный мужчина! Что же могло случиться, что так выбило человека «из седла»? Я продолжала слушать не только голос, но и паузы, приготовившись к самому худшему – рассказу, например, о каких‑то невосполнимых утратах. Но нет, слава Богу, все оказались живы‑здоровы – и жена, и дети, даже уже и внуки. И опять всё как‑то банально‑буднично: карьера, которую начал в молодости, успешно развивалась, дослужился до высокого чина, но внезапно в 90‑х началась новая жизнь, а старая, естественно, рухнула. Так вот, из‑под обломков этот человек вытащить себя не смог.

Не смог или не захотел? Не смог освободиться или не захотел смочь? Вообще‑то, по моему глубокому убеждению, «НЕ МОГУ» живет на улице «НЕ ХОЧУ». Но, так или иначе, мы имеем то, что имеем, а для того, чтобы что‑то изменить, человек должен САМ осознать СВОИ ошибки.

Я продолжала слушать этот монотонный рассказ и вскоре поняла, что мой гость уже адаптировался в непривычном ему пространстве. Более того, я увидела, что ему у меня понравилось (ушло напряжение в фигуре, он стал поудобнее устраиваться в кресле, потеплели глаза, и взгляд не без удовольствия стал скользить по интерьеру комнаты). Вот тогда я позволила себе начать потихонечку задавать вопросы. Я сказала: «Борис Семёнович, я поняла, что Вы очень много работали, да я и раньше знала, что Вы уезжали засветло, а возвращались затемно. А как Вы отдыхали?»

Сказать вам, что мой вопрос вызвал недоумение – значит, ничего не сказать. Он не просто оторопел, а было такое впечатление, что я его спросила, давно ли он был на Луне, есть ли там водопровод и при этом задала вопрос по‑китайски. «Отдыхал!? – гневно переспросил он, явно осуждая меня за то, что я могла заподозрить его в лености и безделье. – Я всю жизнь РАБОТАЛ! Это я сейчас отдыхаю», – добавил он горько.

Вот ведь беда, подумала я, это же надо, чтобы так всё перепуталось в этой бедной голове, чтобы слово «отдых, отдохновение» воспринималось человеком как оскорбление, как издевательство, как что‑то недозволенное. А мой собеседник тем временем продолжал возмущаться:

– Отдыхал! Скажете тоже! Когда же было отдыхать?! Работать надо было за троих, страну поднимать! Да и семья росла, детей надо было в люди выводить. Жизнь надо было устраивать: сначала работал за квартиру, потом стал подниматься по должности, где ж тут останавливаться? Нет, только вперёд!

Интересно, что этот монолог произносил не тот «прибитый жизнью» старик, а властный руководящий работник. В этот момент он напомнил мне старую полковую лошадь, которая вдруг услышала призывный звук трубы. Помню, где‑то читала, что есть две модели жизни: можно РАБОТАТЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ, а можно ЖИТЬ, ЧТОБЫ РАБОТАТЬ. Здесь явно присутствовала вторая модель, человек не только жил для работы, ради работы, во имя работы , но и искренне верил, что это – единственно верный и возможный вариант жизни.

– Вот сердце, к примеру, – продолжал Борис Семёнович, – оно работает всю человеческую жизнь, а как только остановится, всё, тут и конец придёт и ему, и его хозяину!

Он хитро посмотрел на меня, решив видимо, что ну уж этот аргумент меня окончательно убедит в его правоте.

Но мне пришлось совершить небольшой экскурс в медицину и показать моему собеседнику мудрость Природы. И я рассказала моему гостю, что работа сердечной мышцы (желудочков) складывается из двух стадий: систола желудочка – активная фаза, стадия изгнания крови, и диастола желудочка – пассивная фаза, стадия расслабления.

Таким образом, сама по себе жизнь нашего сердца, нашего центрального органа состоит из работы и отдыха, но этого мало! Оказывается, что между систолой и диастолой есть ещё одни периоды ОТДЫХА, это как бы подготовка в одном случае – к работе, а в другом случае – к отдыху. И, кстати сказать, одна из причин серьёзных недугов – это нарушение ритма этих чередований работы и расслабления. А, между прочим, посмотрите на движения конькобежца или лыжника. Что это как не чередование напряжения и расслабления? И чем лучше спортсмен владеет этим искусством, тем он успешнее. Так же точно, если пианист, например, не умеет найти этот баланс между напряжением и расслаблением, – он будет «переигрывать» руки, то есть руки будут болеть.

– А как Вы относитесь к праздникам вообще и к семейным праздникам в частности? – спросила я Бориса Семёновича.

– К государственным праздникам всегда относился как к работе, потому что был руководителем, так сказать, «государевым человеком», следовательно, подготовка и проведение праздников было частью моей деятельности. А к семейным, – повисла напряжённая пауза, и я увидела, как опять поникли плечи моего гостя, – если сказать честно, то как к потери времени. Мне стыдно об этом говорить, это слышали только Вы, но это ТАК.

– Борис Семёнович, миленький, но почему же это так. Как Вы сами‑то это объясняете?

– Да не знаю, – в голосе были слёзы, – чужой я там какой‑то. Раз уж мы с вами затеяли такой, я бы сказал, интимный разговор, позвольте, я Вам расскажу один эпизод, который меня страшно мучает, прямо покоя не даёт.

– Было это в 1987 году. Вдруг на работу ко мне позвонил сын и сказал, что у него срочный вопрос, чтобы я уделил ему пару минут. У меня было совещание, я сказал ему что‑то резкое, но он прервал меня, сказав, что вопрос один и очень срочный. «Ну, хорошо, только быстро», – сказал я.

– Я тут заполняю одну анкету, мне надо написать сведения о родителях, в том числе и дату рождения. Подскажи, пожалуйста, когда у тебя день рождения‑то?

Вы знаете, в этот момент я взглянул на календарь и увидел число – было 20 июля, и это был МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ. Мало того, мне исполнялось 50, как говорится, «полтинник». Вечером собиралось торжество на работе…

Я потом много раз возвращался к этому эпизоду, очень он меня «ударил». Было по‑настоящему больно. И я спрашивал себя, отчего больно? Как могло случиться, что я 25 лет прожил с чужим человеком? Ведь он, как мне показалось, даже не очень‑то удивился, когда услышал мой ответ, и уж, конечно, не смутился. Просто глупо хмыкнул, бросил дежурное «поздравляю» и повесил трубку.

Ему, моему гостю, было действительно больно до сих пор, я это видела и по согбенной спине, которая ещё более поникла, и по потухшему, слезящемуся взгляду, полному тоски и одиночества. Боже мой, подумала я, выпала же мне тяжкая доля – помочь этому человеку разобрать его семидесятиэтажный подвал и показать ему путь «эвакуации» из‑под обломков!

Но я ведь знаю, что «Бог не по силам испытания не даёт», поэтому, раз так случилось, что мы как то пересеклись, значит, как говорил Л.Н.Толстой, надо «делать что должно, а там будь что будет».

Понимаете, удалить нарыв, не сделав человеку больно, нельзя. Вот так и мне было не избежать больных и неприятных вопросов. И начала я, естественно с вышеизложенного «горячего» момента.

Борис Семёнович назвал своего сына «чужим человеком». И, правда, чужие люди не знают подробностей твоей жизни, твоих печалей и радостей. Но ведь ребёнок не приходит в семью «чужим»!

Нас мотает от края до края,

По краям расположены двери…

На последней написано: «Знаю»,

А на первой написано: «Верю».

Андрей Макаревич , «Знаю и Верю»)

Понимаете, это на двери старика написано « знаю », потому, что он не просто уверен, что всё знает и его ничем не удивить, но старику кажется, что он хорошо знает КАК НАДО!

А ребёнок приходит в этот мир с ВЕРОЙ. С верой в добро, в справедливость, с верой всем и каждому! Поэтому на его «двери» и написано « верю ». А дальше уже мы сами из этой доверчивой души формируем либо преданного и любящего друга, либо чёрствого и безразличного чужака.

В жизни моего гостя случилось так, что сын вырос чужим человеком. Но ведь кто‑то растил этого ребёнка, кто‑то формировал эту личность, и кто как не отец должен был сделать так, чтобы не случилось как в стихотворении В.В.Маяковского:

«Вырастет из сына свин, если сын – свинёнок».

Вот я и поинтересовалась у Бориса Семёновича, каким ребёнком был Даниил, как учился, чем увлекался. Опять повисла долгая пауза, после которой я услышала:

– Ну, я ведь уже рассказывал, я очень много работал, часто ездил в командировки, мало бывал дома. Если честно, даже не всегда знал, в каких классах дети учатся. А у меня ведь их трое, и всех накормить, всех одеть, всех летом на море отправить.… Где уж тут интерес‑то проявлять к характерам да увлечениям, – закончил он с явной обидой на мою, по его мнению, бестолковость: ведь сказано – работал, чего пристаешь!

Мне‑то как раз было понятно, что Борис Семёнович был в своей семье генеральным директором, менеджером, бухгалтером, кем угодно, но только не ПАПОЙ. Да, естественно, что семья вообще и дети в частности требуют серьёзных расходов. Еда, одежда, образование – всё нуждается во вложениях. Понятно также, что эти средства, деньги то есть, надо заработать и чем больше их требуется, тем больше надо работать.

Но очевидно также, что не меньше материальных вложений семья требует вложений ДУХОВНЫХ, ибо, как говорится «не хлебом единым жив человек». И разве семье не нужно веское папино слово, строгий или одобрительный взгляд. А может быть, необходим откровенный мужской разговор, или просто другое, мужское, видение проблемы. А как же важно и как значимо для семьи папино мнение!

Но, увы, вот эта духовная составляющая в «папиной» сущности Бориса Семёновича отсутствовала, а по сему в этой семье он отвел себе роль «тумбочки». Ну а раз так, то тумбочку можно не заметить, переставить, заставить чем‑либо, вовсе выставить в чулан или просто выкинуть. Короче говоря, с тумбочкой в родство не вступают.

Вот вам и очень грустный итог: отец и сын – ЧУЖИЕ ЛЮДИ.

 я же вам не рассказала, что мы с моим собеседником сразу договорились «делать работу над ошибками», поэтому первое задание было фактически обозначено: нужно было проанализировать весь период его семейной жизни на предмет… чего??? Вот я и спрашиваю Бориса (к этому времени мы уже упразднили отчества), с кем он будет общаться в этих воспоминаниях, и кого и за что будет прощать и отпускать?

– Да понятно КОГО, – произнёс он после глубокого вздоха, – умеете Вы вывернуть душу наизнанку! Всё я понял, много было в моей жизни ценного: и работа, и карьера, и деньги, и имидж. Одному места не хватило – ЛЮБВИ. А ведь мы считались благополучной семьёй! На поверку же оказалось ни того, ни другого – ни семьи, ни благополучия, все врозь и все чужие. Понятно, что надо разобраться в себе, в своей жизни (я ведь и из Ваших книжек это знаю) и понять, где чего напутал, где чёрное принял за белое или наоборот… Только ведь очень это тяжело, понимаете? Тяжело сознавать, что совершал ошибки, думая, что поступаешь правильно, что причинял боль, будучи уверенным, что добивался результата единственно верным путём! Получается, что я так много думал о будущем, что забывал о настоящем, и забывал о нём настолько, что НЕ ЖИЛ НИ В НАСТОЯЩЕМ, НИ В БУДУЩЕМ… Получается, что я терял здоровье и семью, зарабатывая деньги, а теперь теряю деньги, восстанавливая здоровье, а что восстановит семью? Понимаете, что особенно грустно… – продолжал он каким‑то совершенно бесстрастным голосом, но поразительно то, что этот ровный и тихий, лишённый всякой эмоциональной окраски голос, удивительным образом свидетельствовал о неких процессах, которые происходили в душе этого старого человека. Было такое впечатление, что он как ребёнок рождается заново.

У А. Вознесенского есть такие строки:

«Что‑то в нас смениться хочет?

Мы, как Время, настаём».

А. Вознесенский , «Римские праздники»

Вот‑вот, и меня не оставляло ощущения, что он, как Время, «НАСТАЁТ». А голос между тем продолжал звучать, завораживая меня своей тишиной и внутренним напряжением:

– Понимаете, особенно грустно то, что вот это всё я понял «едучи с горки». Ведь когда взбираешься на гору, то, во‑первых, полно сил, во‑вторых, все препятствия кажутся естественными и, конечно же, преодолимыми. А, главное, ты уверен, что у тебя впереди много времени и у тебя есть «ЗАВТРА». Когда же «катишься с горки», то это понятие «завтра» – очень призрачно, его вполне может и не быть, а реально – только «ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС». А, поняв, что и сколько я сделал «не так», я чувствую, как мне больно «катиться с горы» в старом и дребезжащем рыдване, а куда и как пересесть – не знаю! И если жил так, как будто никогда не умру, то умирать так и не пожив, всё‑таки горько.

Он закончил. В комнате воцарилась тишина, в которой мерный звук часов создавал реальное ощущение движущегося ВРЕМЕНИ, и это движение никому из нас не хотелось нарушать.

Правду сказать, я даже не ожидала такого отклика и такого поворота событий. У меня буквально душа рвалась навстречу этому человеку, так хотелось его поддержать и помочь ему. Честное слово, он заслуживал этого, и я с радостью ему помогала. Наши встречи стали регулярными, и работа была очень планомерной. Причём, интересно то, что Борис оказался очень внимательным и вдумчивым читателем, и, уходя от меня в первый же раз, сказал мне:

– А почему это Вы мне дали задание проанализировать мою семейную жизнь? Ведь в книжках Вы пишите, что всё начинается с детства, так давайте с него и начнём.

Признаюсь, с одной стороны, мне было очень приятно, что он так внимателен к моему творчеству, но с другой стороны, мне стало даже немного стыдно, что я вдруг отступила от своего же принципа. И ещё мне пришлось вечером поработать со своей ГОРДЫНЕЙ, потому что это же я решила за Бориса, что работать со своим детством ему будет трудно, и что вообще эта работа ему не под силу, поэтому надо всё сделать по минимуму. Иными словами решала за него ЕГО ВОПРОСЫ. Вот и получила замечание! Видите, не только я для него оказалась учителем, но и он для меня, за что ему БОЛЬШОЕ СПАСИБО.

Его детство, впрочем, как детство всех советских детей, родившихся в конце 30‑х годов, разделилось на «до» и «после». Водоразделом послужила война. Отца Борис не помнит, да, правильнее сказать, не знает – этот человек как‑то очень быстро и незаметно для мальчика исчез из его жизни. Война началась, когда маленькому Боре не было четырёх лет. Он многое забыл из своего детства, но зато всю жизнь, и даже сейчас, уже, будучи стариком, частенько просыпался в холодном поту от жутких снов, где взрываются вагоны поезда, в котором они с матерью едут в эвакуацию, а над холодным ночным полем стелятся стоны раненых и рыдания людей, потерявших своих близких. Им с матерью повезло, их вагон под бомбы не попал, а выбраться из этого ада помог их попутчик Николай Константинович. Это был мужчина лет пятидесяти в толстенных очках, потому и невоеннообязанный. Несколько дней они добирались до какой‑то уцелевшей станции, где удалось втиснуться в теплушку на место умерших в пути людей. Опять‑таки, поспособствовал Николай Константинович, у которого были какие‑то веские основания для передвижения по железной дороге. Спасенных же им Бориса и его маму он выдал за свою семью. Так, кстати, оно впоследствии и получилось – спаситель стал маминым мужем и Бориным отчимом, дядей Колей.

Вспоминал всё это мой собеседник тихим бесцветным голосом, и перед глазами вставали чёрно‑белые кадры военной кинохроники. Он рассказывал о том, как тяжело они жили, как мама болела, и как у него буквально замирало сердечко при мысли, что она умрет. Но при этом он несколько раз в своём рассказе возвращался к тому, что мама очень мужественно переносила все страдания и лишения: «Я не помню, чтобы мама плакала, и мне плакать не разрешала», – говорил Борис.

– Ну, быть может, она просто была очень жизнерадостным человеком, быстро забывала всё плохое и жила будущим? – предположила я.

– Нет, мне кажется, что она вообще не умела, как вы говорите, радоваться жизни. Она всегда была очень скупа на эмоции. Мама считала, что в такое тяжёлое и страшное время нельзя ни радоваться, ни горевать, а я просто помню себя маленького, и помню, как было горько, холодно и страшно. Помню, как очень хотелось плакать, но за это наказывали, и приходилось слёзы глотать.

Господи, подумала я, услышав эту фразу.

Как же мы чудовищно поступаем, загоняя энергию горя внутрь, не давая ей выхода! Ведь всякая энергия должна двигаться. Когда мы радуемся, нам хочется об этой радости говорить, может быть даже кричать, смеяться, петь, танцевать… Да мало ли способов выразить радость! Так же точно должна выйти энергия горя, надо ДАТЬ ЕЙ ВЫЙТИ. Но если её спрятать, убрать поглубже, она сожжёт всё внутри.

Вот о чём я думала, слушая горестный рассказ Бориса. И вдруг он, оборвал себя буквально на полуслове, будто споткнулся обо что‑то, внимательно посмотрел на меня и замер с вопросом в глазах. Секунду спустя вопрос прозвучал: «Может, это я потому такой железобетонный, что плакать не могу, не научился, так ведь может быть?». Вот и рассуждайте после этого о телепатии: я подумала, а он озвучил! Конечно, я горячо поддержала эту идею! Но, вы уже тоже люди грамотные и понимаете, что мне было нужно, чтобы Борис сам нашёл ответ на свой вопрос. Ему было трудно, решение не приходило, но он очень старался, и я подсказала.

– Представь себе ту молодую изможденную женщину, твою маму, и говори с ней от имени того маленького мальчика. Скажи ей, что « времена не выбирают, в них живут и умирают», что «Бог не по силам испытаний не даёт ». Скажи ей, что при всех равных условиях (всей стране было тяжело и мучительно), но, как это ни парадоксально звучит, она была счастливее многих именно потому, что у неё был маленький сын: во‑первых, ей было ради кого жить, а во‑вторых, ей было дано это маленькое чудо, чтобы она не забыла, как надо смеяться! А после того, как поговоришь с ней об этом, прости и отпусти и её, и свою зажатость.

Всё‑таки как здорово, когда твой собеседник делается твоим единомышленником! Назавтра после этого разговора ко мне пришёл совершенно другой человек. У него были мягкие, тёплые, как бы оттаявшие глаза. Даже опережая мой вопрос, он стал рассказывать о своей домашней работе, о том, как он плакал, разговаривая с мамой, как он был необыкновенно удивлён тем, сколько событий совершенно легко всплывало в памяти. Он был потрясён тем, как ясно ему представилась мама, с каким «пониманием» она отнеслась к его монологу, как они вместе плакали, и как эти слёзы завершились необыкновенным облегчением.

Надо ли вам говорить, что работа эта была МЕНТАЛЬНОЙ, а результат – абсолютно РЕАЛЬНЫЙ.

И ещё меня поразил один вывод Бориса. Он сказал, что ему стало легче, и это очевидно, но он убеждён, что там, куда ушла его мама (она умерла много лет назад), ей тоже стало лучше. Признаться, я разделяю это его ощущение, и мне кажется, что между нами и ушедшими нашими корнями существует точно такая же связь, как и тогда, когда родители были живы. Дерево же не может жить без корней, каким бы высоким оно ни было, так и мы должны всегда ощущать благодарность к этим, напитавшим нас корням, а если есть какие‑то претензии, либо напряжения, мешающие эту благодарность излучать, то наша задача – убрать эти помехи. Именно об этом, как я понимаю, 5‑я Заповедь: «Чти отца и мать…».

И в подтверждение этих моих раздумий могу сказать, что после того, как Борис вытащил вот эту, возможно самую главную «занозу», невыплаканные слёзы, все остальные проблемы, связанные с мамой, ушли легко.

Наступила очередь отношений с отчимом. Дядя Коля был человеком спокойным, уравновешенным, добрым, очень жалел маму и хорошо относился к Борису. В их отношениях не было отеческого тепла или сыновней преданности. Не было в них и мужской дружбы. Борис сказал, что его не оставляло чувство, что его «принимают», может быть даже по‑своему любят, но всё время дают понять, что он как‑то не дотягивает до некоего эталона. Причём планка этого эталона всё время поднималась выше и выше. Если он, участвуя в соревнованиях, занимал второе место, ему обязательно рассказывали про сына сослуживца, который всегда бывает только первым. Ну а уж если случалась какая‑то неприятность в школе в виде двойки или трояка, то тут из потомков всякого рода родных и знакомых просто выстраивалась очередь. Дядя Коля никогда не кричал, все свои комментарии и нотации произносил тихим голосом, но, как сказал Борис, уж лучше бы наорал или дал бы подзатыльник, было бы легче. Это – вопрос спорный. Не думаю, что рукоприкладство понравилось бы мальчику и его маме больше, и не вызвало бы ответной негативной реакции. Но это, как говорится, вопрос второй, а пока что разбираемся с Бориным комплексом «меня не любят», ибо именно он провоцировал окружающих на всякого рода сравнения.

Мальчик сам не радовался своему успеху, своему второму месту и завидовал чьему то первому, а получал это в озвученном варианте от взрослых.

Давайте ещё раз вспомним замечательное стихотворение Андрея Дементьева «Ни о чём не жалейте», там есть такие строки:

«Пусть другой гениально играет на флейте,

Но ещё гениальнее слушали вы».

Да ты ДЛЯ СЕБЯ старался! Ты здесь и сейчас сделал максимум, ну и поздравь себя с этим! Либо другой вариант: ТЫ (ты, а не кто‑то другой) собой не доволен, потому что у тебя по каким‑то причинам что‑то не получилось. Проанализируй урок, выучи его и двигайся дальше.

Если есть страх, что тебя осудят, обязательно найдётся судья. Если есть страх, что тебя обвинят, обязательно найдётся обвинитель. А если есть в тебе радость, то окружающие обязательно почувствуют её излучение и откликнутся на неё.

Мой ученик меня радовал. Я с гордостью стала нарекать этого убелённого сединами, но такого беспомощного «ребёнка» вначале, высоким званием УЧЕНИКА, потому что не каждый второй, будучи убелённым сединами, может в себе найти силы УЧИТЬСЯ. Так вот, Борис меня радовал, потому что научился находить причинно‑следственные связи из прошлого в настоящем. Так, например, он вдруг протянул ниточку из вот той своей зависти по поводу оценок и соревнований, приправленной амбициями взрослых, в свою взрослую жизнь, и понял, что стимулом карьерного роста, в основном, была зависть. И опять вспоминаем Андрея Дементьева:

«Кто‑то в гении выбился,

кто‑то в начальство…

Не жалейте, что вам не досталось их бед».

Заметьте, я не говорю, что карьерный рост невозможен, недопустим, или что‑нибудь ханжеское в этом роде. Нет! Замечательно, если человек нашёл себя, если он развивается и достигает высот в своей области. Но только двигателем его прогресса должна быть РАДОСТЬ, а не злоба и зависть. Иначе само по себе движение вверх превращается в кумира, а где КУМИР, там рядом и ПРОПАСТЬ, потому что, повторяю, кумиры падают и бьют больно ( вспомним 2‑ю Заповедь«НЕ сотвори себе кумира и всякого подобия его»).

Но вот ещё один интересный момент прозвучал в рассказе Бориса. Как‑то, когда мальчику было лет восемь‑девять, они уже жили в Москве, он увидел у своего одноклассника коллекцию марок. Боре очень понравились эти маленькие картинки, и он тоже решил их собирать. Ему удалось выменять какие‑то свои открытки на марку, которую он с гордостью принёс домой и продемонстрировал маме и дяде Коле. Мама тут же всполошилась «не украл ли!?!» И Борис до сих пор помнит, как для него это было непонятно и обидно!

Есть такой юридический постулат – презумпция невиновности, то есть, пока не доказана вина человека, он НЕВИНОВЕН!

Борис, естественно, этого закона не знал, но он как сейчас видит себя, стоящего посреди комнаты и не понимающего, в чём его подозревают или обвиняют! Он также не понимал, почему это делает МАМА.

Когда мы обсудили с Борисом этот эпизод, он понял, что мамой двигал страх, чтобы мальчик «не пошёл по плохой дорожке», чтобы вырос «хорошим человеком». А вот вопрос, почему должно было быть иначе, если перед глазами был пример двух честных, работящих и очень ответственных людей? Ведь этим недоверием сыну мама САМА отдавала предпочтение влиянию какого‑нибудь бандита или вора! Разве она хотела этого? Конечно, нет, но делала. Сейчас Боря, слава Богу, во всём разобрался и с помощью нашей «волшебной» формулы всё привёл в гармонию.

А что же дядя Коля, какова его роль в этой истории? Тоже для нас очень поучительная история. Отчим никак не участвовал в этом эпизоде с мамой, да, собственно, и эпизод‑то для девяти человек из десяти «яйца выеденного» не стоит! Эка невидаль, мать забеспокоилась, не стал ли сын вором, что ж тут такого? Может, и правильно сделала! Но мы‑то с вами поняли, что нас интересуют те душевные раны, которые остаются от таких небрежных и резких движений. Так вот, дядя Коля взял у Бори марку, внимательно разглядел её и сказал:

– Собирание марок – дело очень интересное. Марка – свидетель истории. Вот, например, эта марка посвящена Кибальчичу, это выдающийся революционер, очень важная историческая личность. Знаешь ли ты, Борис, что‑нибудь о Николае Ивановиче Кибальчиче?

Увы, мальчик Боря, восьми с половиной лет от роду, учащийся второго класса, ничего о данной исторической персоне не знал. В ответ на Борино понурое молчание, дядя Коля снял с полки том Большой Советской Энциклопедии, открыл его на букве «К» и протянул мальчику.

– Вот прочитай про Николая Ивановича и расскажешь мне про него.

Ослушаться было нельзя, Боря покорно взял тяжеленную книгу, хорошо ещё заметка, которую ему велено было читать, оказалась маленькой, но, несмотря на это, он не понял из неё ровным счётом ничего! Ну, согласитесь, что ребёнок восьми лет и сейчас, а уж в 1946 году и подавно, мог не знать кто такой Александр II, на которого покушался означенный выше революционер. Мальчик даже не понял что такое Петербург, в котором этот человек был повешен в 1881 году за участие в покушении. Спросить он побоялся, потому что прежние опыты с вопросами были не очень удачны, а сам дядя Коля не удосужился поинтересоваться, что ребёнок понял. А ребёнок понял одно: лишние проблемы ему были ни к чему и с марками было покончено раз и навсегда.

Вот, представляете, как, оказывается, легко испортить благое дело. Это то, что мы называем «хотел как лучше, а получилось как всегда». А что стоило поговорить, рассказать, заинтересовать, может, и проснулся бы у мальчика интерес к истории! А так – одна досада и отчуждённость.

– Знаете, – произнёс Борис Семёнович после некоторого молчания, – все‑таки потрясающий этот Ваш метод. Вот сейчас, пока рассказывал Вам, сам многое понял. Я ведь ушёл из дома в 16 лет сразу после смерти матери, и с тех пор практически не общался с дядей Колей. И даже когда мне позвонили соседи и сказали, что он умер, я не поехал его хоронить, видите ли, был очень занят! Даже не знаю как он жил, нуждался ли в чём, болел ли, как умер… НИ‑ЧЕ‑ГО НЕ ЗНАЮ! А человек, между прочим, мне и матери жизнь спас, ведь если бы не он, может так на том поле бы и остались… И я только сейчас, понимаете, только сейчас, вспоминая о нём всякие глупости, понял, что моя неблагодарность не знает границ. Как же мне теперь жить‑то с этим?

Я смотрела в его растерянные глаза, и моё сердце переполняла нежность к этому большому ребёнку и гордость за него. Ведь если человек понял свою ошибку, признал её и раскаялся, значит, этот человек уже поднялся на ступеньку выше. Теперь нужно было с помощью нашей волшебной формулы просить прощения у дяди Коли, а, главное, простить СЕБЯ! Ведь невозможно жить с чувством вины, и нельзя посадить себя в темницу ПОЖИЗНЕННО. Кроме того, мне очень хотелось, чтобы Борис увидел в своём отчиме потрясающего УЧИТЕЛЯ. Естественно, одну грань этого урока (урока человечности: спасать людей – удел сильного духом и очень доброго человека) Борис понял. Вторую грань, свою неблагодарность, сам увидел. Но был и ещё очень важный аспект, на который мне пришлось обратить внимание моего собеседника. Да я думаю, что вы уже догадались, что речь идёт об общении. Почему не складывалось общение между отчимом и мальчиком? Видимо, потому, что у взрослого человека не было опыта, он просто не знал, как это надо делать. И тут Борис понял, что я имею в виду:

– Так, видимо, и у меня с сыном отчуждение по этой же причине, я тоже чего‑то не умел, а потому и получилось то, что получилось. Но что ж теперь делать, мне – 70, сыну – 45, два взрослых чужих человека, какое же тут сближение возможно?!

«Это невозможно», – сказала Причина.

«Это безрассудно», – заметил Опыт.

«Это бесполезно», – отрезала Гордыня.

«ПОПРОБУЙ», – шепнула Мечта.

Но я позволила себе скорректировать «МЕЧТУ», а потому не говорила «попробуй», я сказала: «Думай, работай, ещё думай, и ещё работай, и получишь результат!». На этом мы и расстались. Нет, конечно же, не навсегда! Просто Борис взял тайм‑аут, как он сам сказал, для раздумий. А я, чтобы ему лучше думалось, дала ему прочитать «Сказку», которую написал мой ученик Андрей Башинский.

Где‑то в подлунном мире вымерли совесть и честь.

Правду здесь не любили, забыв, что такая есть.

Вера жила сиротливо в серых холодных домах,

Страх ухмылялся криво – царствовал в мире страх.

Сидя на царском престоле, властной холодной рукой,

Страх не давал покоя, страх отбирал покой.

Страх забирался в души, безраздельно царствовал в них,

Счастье и радость разрушив, горя и смерти жених.

Страх надо всем смеялся, мир утопив в крови,

Но сам себе не признавался, что страшно боится… Любви.

Будь ты стар или молод, в жажду – глотком воды,

Любовь согревала в холод царство всеобщей беды.

Она не искала власти, хоть её не обидел Бог,

Любила и в горе, и в счастье, и всяк отвечал, как мог.

Снова в подлунном мире родились и совесть, и честь.

Правда выжила, сколько ни били, на то она правда и есть.

Вера с мечтою заветной селилась в людских сердцах,

И вместе с дымкой рассветной таял в воздухе страх.

Прошла неделя. У меня было очень много дел, но, несмотря на занятость, не проходило ни дня, чтобы я не вспоминала о Борисе. Растаял ли его страх? Поселились ли в его сердце ВЕРА и ЛЮБОВЬ? Несколько раз бралась за телефон, но всякий раз что‑то останавливало, и я так и не набирала номер. И дело здесь, конечно же, не в досужем любопытстве (а что он там делает и делает ли что‑то вообще?). Нет, просто очень не хотелось, чтобы человек, сделав так много, споткнулся о трудность и сошёл бы с дистанции. Но, в любом случае, выбор продолжать эту работу или прекратить был за Борисом, и мне оставалось терпеливо ждать. Утешало одно – раз не звонит и не задаёт вопросов, значит всё ясно самому, а это уже хорошо.

Моё терпение было вознаграждено. Прошло ещё несколько дней, Борис позвонил и попросил о встрече. Скажу вам честно, звонок не удивил, я его ждала, но удивил ГОЛОС, то есть, можете себе представить – я его не узнала! Это был голос молодого, счастливого и полного сил человека. Когда он понял, что я его действительно не узнала, он весело и заливисто захохотал и сказал, что это – самая высокая оценка его работы.

Его монолог я слушала, затаив дыхание. Это было письмо к сыну и мне сначала даже было неловко, но скоро чувство неловкости прошло и уступило место огромной благодарности к человеку, доверившему мне свою боль, свои раздумья и пошедшему за мной в поисках ПУТИ К СЕБЕ. С разрешения Бориса я привожу здесь этот «голос души», рождённый мукой и слезами, привожу потому, что это письмо не только во многом освободило Бориса от чувства горя и вины, но и явилось катализатором дальнейших очень интересных событий, о которых речь впереди.

ПИСЬМО К СЫНУ. Дорогой СЫН! Знаешь, написал это короткое слово и подумал, что ведь никогда не обращался к тебе так. Когда ты был маленький, я звал тебя Данькой, а чем старше ты становился, тем больше «стиралось» имя и тем чаще в твой адрес звучали местоимения «ты» и «он». Теперь я понимаю, что это не просто неправильно, но в какой‑то степени даже преступно, потому что ИМЯ – это код, ИМЯ – это некая программа для человека.

А потому ИМЯ надо обязательно произносить, чтобы этот код, эта программа участвовали в формировании личности.

Твоё имя – Даниил, в переводе означает «Суд Божий». Конечно, когда мы тебя нарекали этим именем, мы ничего такого не знали и ни о чём не задумывались, но всё дело в том, что программа работает вне зависимости от того, знаем мы о ней или нет, учитываем мы её или нет. И сейчас мне кажется, что мы с тобой так всё перевернули «с ног на голову», что Судье, который нас оценивает, бесконечно трудно разобраться и вынести правильное решение. Вот мне и хочется всё расставить по местам, снять тяжелейшую ношу наших недовольств и распрей, и тогда надеяться на понимание и гармонию в наших взаимоотношениях. И ещё я очень рассчитываю на твоё движение навстречу.

Послушай меня, мой дорогой мальчик! Сейчас передо мной как будто проходит фильм о нашей жизни. И вот я вижу себя, вечно занятого, погружённого в свои дела, в свои мысли. Сегодня мне кажется, что я специально приходил домой попозже, когда вы уже спали, а по выходным находил себе какие‑то дела, чтобы не заниматься с тобой и с девочками. Это же я сам, намеренно, лишил себя счастья видеть вас спящими, играющими, хохочущими или огорчёнными. Это я умышленно не давал себе возможности «оттаять» возле вас после трудного и суматошного дня. Теперь, мне кажется, я наконец‑то позволил себе обнять тебя и сказать тебе, что я осознаю свою вину перед тобой. Знаешь, я вдруг понял, что всю твою жизнь я на тебя сердился. По выходным, когда мы с тобой встречались на пороге ванной, я тебя ругал, что ты плохо умылся. В тех редких случаях, когда мы вместе с тобой садились за стол, меня раздражало, что ты недостаточно аккуратно ешь. Меня сердили твои грязные ботинки, я злился на тебя за пролитый чай, за что‑то уроненное на пол… И ведь так было изо дня в день, менялись только причины для недовольства или злости! Мне сейчас стыдно и больно об этом вспоминать, и ещё больнее делается оттого, что, несмотря на всю мою нетерпимость, я помню, как ты приветливо машешь мне рукой при расставании и кричишь: «Пока, пап!», а я на это рявкаю что‑нибудь типа: «Слушайся мать», или «Иди и делай уроки», короче, нечто очень «ласковое». Сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне стыдно и больно, как, наверное, было больно тебе, когда ты получал от меня эти бесконечные «оплеухи». И только теперь я понимаю, что был так строг, суров и непримирим по отношению к тебе не потому, что не любил тебе, нет! Любил, и очень сильно! Но, опять‑таки, я понял только сейчас, что больше ТЕБЯ я любил некую «МОДЕЛЬ ТЕБЯ», то есть своё представление о том, каким ты должен быть. А ты был нормальным, живым ребёнком со своими достоинствами и недостатками, и мне бы понять это, а не ждать каких‑то соответствий со своей моделью. И всего‑то надо было позволить себе быть счастливым просто оттого, что растёт сын и что он обязательно вырастет ЧЕЛОВЕКОМ, по той простой причине, что мы, родители, его очень любим.

Но вся беда была в том (и я сейчас могу тебе в этом признаться), что вот эту‑то любовь я больше всего и прятал, потому что жутко стеснялся её проявить. Ты, наверное, помнишь, как однажды я приехал после двухнедельной командировки, и мы с тобой встретились на улице, где ты с ребятами во что‑то играл. Ты увидел меня, бросил игру, кинулся ко мне с криком: «Папка, папка приехал!». Ты обхватил меня своими ручонками, прижался ко мне и поцеловал. И даже тогда, почувствовав твою любовь, я не смог преодолеть свою зажатость. Я неприязненно отстранился от тебя, сказав что‑то про твои грязные руки, и сухо добавил: «пойдём домой, там и поговорим». А по дороге стал спрашивать про отметки, и тут же тебе за что‑то попало.

Сейчас я смотрю на эту историю словно из зала кинотеатра и мне хочется крикнуть СЕБЕ, этому взрослому дурню: «Что ты делаешь?! Ты посмотри на поникшие плечи твоего мальчика! А ведь только что его глаза сияли, и голос звенел от радости. Ты чего хочешь? Чтобы он не заметил ни твоего двухнедельного отсутствия, ни твоего приезда? Разве тебе не радостно, что тебя любит твой сын, и что он так искренен в своих чувствах? Может быть, тебе было бы приятнее, если бы он, не заметив тебя, прошёл мимо? Так знай же, что очень скоро именно так и будет, потому что ты планомерно убиваешь его живую душу своим равнодушием , своей душевной чёрствостью. И очень скоро ты будешь страдать от его безразличия, и тебе будет невдомёк, что это ТЫ научил его этому».

Вот так мне хочется крикнуть СЕБЕ тому, сорокалетнему, заносчивому и зажатому человеку. И ты должен знать, мой Даниил, что сейчас мне очень горько от осознания того, ЧТО я убил в себе и покалечил в тебе.

Вчера в автобусе наблюдал любопытную сцену. Надо тебе сказать, что раньше я, скорее всего, не обратил бы никакого внимания, но сейчас я постоянно вижу и слышу темы, которые, так или иначе, откликаются во мне. Так вот, едут в автобусе мама и дочка, и девочка всё время пытается маме рассказать что‑то очень для себя важное и интересное.

Дочка: «Мам, представляешь, встаю я…»

Мама: «Ты всё съела, что я тебе приготовила?»

Дочка: «Да, всё, мам, послушай, ты…»

Мама: «А борщ не забыла поставить в холодильник?»

Дочка: «Да нет, не забыла, ну, мама, ну послушай же меня!»

Мама: «Да я слушаю, слушаю, а уроки‑то ты сделала?»

Дочка: «Ну, сделала, конечно, но дай же рассказать!»

Мама: «Хорошо, сейчас расскажешь, мне только позвонить надо».

Дальше мама минут пять разговаривает с подругой. Разговор, видимо, о каких‑то проблемах подруги крутится на уровне вопросов: «а ты что?», «а он что?», «а она как?». Закончив телефонный разговор, мама не сразу обращает своё внимание на дочь, но, спустя некоторое время всё‑таки замечает, что девочка сидит, отвернувшись к окну.

– Так о чём ты тут болтала? – спрашивает женщина.

Девочка молчит, и, судя по всему, заговорит нескоро, а мама либо и не заметит её молчания, либо будет обвинять её же в неуважительном отношении к матери.

И опять я увидел себя, когда мне было некогда вникнуть в твои, сначала детские, а потом и в достаточно серьёзные, проблемы. А позже, естественно, я сторицей «хлебал» твоё невнимание, обвиняя в этом тебя, наше перестроечное время, потерю авторитетов, да всё, что угодно, кроме себя.

Почему я тебе сейчас решил всё это рассказать? Наверное, потому, что мне посчастливилось опять, как в детстве, быть спасённым.

Тогда, после бомбёжки, мы с мамой чуть не погибли в холодном и замершем от страданий людских поле. Нас вернул к жизни хороший человек дядя Коля. Так и сейчас, мне кажется, я тоже погибал в холодном и замершем от собственных страданий пространстве, и опять нашёлся человек, показавший мне, что я могу спасти себя сам . Но тогда дядя Коля взял меня за руку и увёл от этого разрушения, а сегодня я смог сам вывести себя из тупика, снять тяжелейший рюкзак, освободить его от ненужного хлама и проанализировать, почему ноша была так тяжела. И я так скажу тебе, сынок! Мне кажется, что я понял главное: я не умел быть ни мужем, ни отцом! Не хватало мне для этого ни любви, ни терпения, ни понимания. Видишь ли, на любой работе от человека требуется профессионализм. А где он может обрести профессиональные навыки? В учебном заведении, а дальше собственным трудом повышать свой уровень. Но ведь семья – это тоже работа, которая также требует определённых навыков, которым либо учат мама с папой, либо учит жизнь, правда, жизнь учит довольно больно. Но собственной модели семьи у меня не было. Я же тебе рассказывал о своём детстве, а в 16 лет и вовсе началась самостоятельная взрослая жизнь. И главное, как я сейчас понял, не было у меня опыта отношений ни с отцом, ни с мамой. Это, конечно, слабое оправдание, но могу тебе сказать, что я вечно был занят на работе не только потому, что моя работа всех нас кормила, но ещё и потому, что там, в моём кабинете, мне было всё понятно и всё известно. А здесь, дома, я терялся! Я не знал о чём с вами говорить, как с вами себя вести, мне всё время казалось, что вы все только и ждёте, чтобы я куда‑нибудь девался. Теперь‑то я понимаю, что это я сам придумал этот сценарий, взяв на главную роль НЕЛЮБОВЬ и НЕПРИЯЗНЬ. Но представляешь, как меня это всегда мучило, и как я сам разрушал себя, а заодно и вас.

Так вот почему я тебе это всё подробно и рассказываю, Даниил Борисович! Прежде всего, я очень хотел бы, чтобы ты понял, что твой отец перестал быть вечно злобным и брюзжащим стариком. Этого человека просто больше не существует, а живет по известному тебе адресу очень счастливый человек! У него, этого пожилого господина, правда, старое и довольно разрушенное тело, но этот человек понял ГЛАВНОЕ: не «в здоровом теле – здоровый дух», а, наоборот, «при здоровом духе – здоровое тело»!

Естественно, Иваном‑Царевичем из сказки он не станет, но, исправив многие ошибки, от многих недугов освободится, это уж точно! Но и это не главное. А главное заключается в том, что этот человек понял, что он БОГАТ И СЧАСТЛИВ, потому, что у него большая семья, а это – самое главное богатство в жизни.

Я тебе уже говорил, что у меня появился Учитель, наставник, одним словом, человек, который показал мне выход из моего «тупика». Это – женщина, моя давняя знакомая, которая вдруг появилась у меня на пути, как говорится, «в нужное время и в нужном месте». Именно благодаря этому человеку, её заданиям, рассказанным ею историям, я многое понял и сумел измениться. Так вот, однажды она буквально «огорошила» меня вопросом:

– Что бы ты сказал, – спросила она, – если бы тебя пригласили на работу с почасовой оплатой в 3600 рублей, причём оплата будет идти тебе не только за работу, а просто так, 24 часа в сутки.

– 3600 рублей в час? Да это – моя месячная пенсия! – воскликнул я, уже делая в уме некоторые подсчёты, умножая 3600 руб. на 24 часа.

– Ну, так что, согласился бы? – настаивала моя искусительница.

– Естественно, я был бы согласен.

– А что бы ты делал с этими огромными деньгами? Ведь ты получал бы 86400 рублей в сутки!

– Ха, что бы я делал? Да мало ли у меня «дыр»? Сколько вещей я смог бы купить, куда только я смог бы поехать, кому только я смог бы помочь!

– Иными словами, ты бы смог доставить себе много радости, верно?

– Ну да, конечно!

Замечательно, сказала моя наставница. Но я забыла тебе сказать, что эти деньги нельзя копить. В фирме всё устроено так, что ровно в 24 часа остаток денег исчезает, но в следующую же секунду начинается новый счёт. Это как‑то меняет дело?

– Естественно, будет жалко оставлять невостребованной какую‑то сумму, но не отказываться же из‑за этого от всех денег!

Ну, вот и хорошо. А теперь давай заменим слово «рубли» словом «секунды». Представляешь, сколько радости ты и каждый из нас уже может получать 24 часа в сутки! Так ведь нет же! Тратим эти драгоценные секунды на что угодно – на сплетни, на обиды, на раздоры, на огорчения и обвинения…

И ещё одну вещь я забыла тебе сказать. Фирма, которая тебя пригласила работать на таких выгодных условиях, оставила за собой право в любой момент прервать с тобой отношения, и, следовательно, прекратить выплату денег, или, как мы уже поняли, секунд. И вот тут‑то, как правило, и начинаются страдания, потому что когда мы оказываемся на «краю», мы вдруг понимаем, как много упущено, не сказано, не прожито. И, наоборот, как страшно много было сказано зря, сделано напрасно и воспринято неправильно.

 

Так вот, Даниил, я, написал тебе это письмо, потому что я действительно, с одной стороны, пришёл в ужас от того, сколько же времени я потратил на глупые переживания, на обиды, на ссоры, на прочую ерунду. Но, с другой стороны, я тут же несказанно обрадовался, что хотя бы сейчас кое‑что понял и оставшееся время могу потратить бережно и с удовольствием. И ещё я написал тебе это письмо потому, что хочу попросить прощения . Я, конечно, виноват, хотя подчас и не ведал, что творил. И прощения я прошу не только у тебя, у наших девочек и у мамы, я прошу прощения у СЕБЯ! Ибо изначально Я корёжил свою жизнь, а уж вы носите этот тяжёлый изуродованный чемодан, как сундук с приданым. Но теперь, я убеждён, всё у нас изменится, нужно только научиться дарить друг другу свою любовь».

Борис закончил читать, и в комнате воцарилась тишина. Но это молчание не было тягостным! Нет, это было своеобразным «последействием», когда просто не хочется нарушать тишину ОЧИЩЕНИЯ.

Вот теперь мы можем вернуться к вопросу, а что же это такое – «кормят друг друга». Этот вопрос нам оставила предыдущая притча, а ответ на него даст следующая.

«Человек взглянул на мир и увидел, что везде столько страданий. Люди убивают друг друга, издеваются друг над другом, повсюду бедность, тюрьмы, неравенство. И человек обратил взор к небу и воззвал к Богу: «О, Господи! В мире столько страданий и боли, почему ты не пошлёшь кого‑нибудь к нам на помощь?» Бог посмотрел вниз и сказал: «Я ведь уже послал помощь. Я послал тебя…»

И Борис, к счастью, тоже понял эту фразу правильно. Он понял, что если убрать в себе все «наросты‑обиды», «флюсы‑обвинения» и «мозоли‑раздражения», то движение по жизни значительно облегчается, потому что тогда ты несёшь в себе СВЕТ! А именно этот СВЕТ и есть ПОМОЩЬ, и именно этим СВЕТОМ и дóлжно «кормить друг друга».

Помните, перед тем, как дать вам прочитать «Письмо к сыну», я вас заинтриговала, пообещав рассказать о некоторых очень интересных событиях, которые случились в жизни Бориса после проработки всех жизненных ситуаций и, как некий итог, написания письма. Ну, вот и пришло время поведать вам об этом.

Случилось так, что к моменту нашей встречи Борис был обременён таким количеством болезней, что мог бы посоревноваться с медицинской энциклопедией. Чего там только не было! Но, пожалуй, больше всего неприятностей в последний год ему доставляла язва двенадцатиперстной кишки. Я уже слышу скептические голоса: «Ну и что ж с того, что у человека много заболеваний? Да и лет ему уже немало, восьмой десяток пошёл. Всё закономерно». Возможно, это и допустимо, что с годами организм истощается, слабеет иммунная система, и человека одолевают болезни. Но позволю себе напомнить, что символом ментальной чакры является знак +, который нам говорит, что КАК СВЕРХУ, ТАК И СНИЗУ».

Иными словами, каковы твои мысли – таково твоё тело. Вспомним фрагмент молитвы «…Я думаю« сегодня, а я уже в завтра…», (об этом мы много говорили на страницах предыдущих книг). Что это значит? Это означает, что болезни возможны, но вовсе не обязательны. И это же означает, что либо человек прикладывает массу усилий, чтобы эти болезни его одолели, либо, наоборот, старается организовать своё мировосприятие таким образом, чтобы быть здоровым и счастливым, что по сути – одно и то же.

Наш организм спроектирован и сделан искусным инженером, гениальным ТВОРЦОМ. Всё работает и сольно, и в ансамбле, все системы выполняют и какую‑то свою задачу, и одновременно работают на целое. Каждый орган делает свою физиологическую работу и при этом корректируется, а, скорее даже, отражает некую социально‑эмоциональную грань нашего бытия. Вот и давайте попробуем с этих позиций разобраться в данной конкретной проблеме – «язва двенадцатиперстной кишки».

Прежде всего, хочется обратить внимание на то, что этот орган, двенадцатиперстная кишка, входит в систему пищеварения. Да, действительно, это факт общеизвестный, но мы с вами договорились на общеизвестные истины смотреть с нестандартной стороны. Так вот, система пищеварения нам говорит о приобретении жизненной мудрости и о приобретательстве в принципе. Начну с последнего. Кто‑то из мудрецов сказал: « Богат не тот, у кого много, а тот, кому хватает». Жажду приобретательства очень трудно удержать в равновесии, а, кроме того, эта дама, «нажива», быстренько клонирует себе подобных: зависть и гнев (кто‑то приобрёл лучше и дешевле); страх (боюсь, что отнимут) – и таким образом человек лишается сна и покоя. Как следствие, страдает пищеварительная система. Диагноз – пресловутое «съели что‑нибудь». А то, что вместе с едой человек съел свою собственную ментальную « отраву », никому и невдомёк.

Ну а теперь насчёт мудрости. Подобно тому, как через наши органы пищеварения проходит еда, так и через нас проходит жизненная мудрость. Либо мы умеем «отделять зёрна от плевел», что‑то выбрасываем, а пропускаем через себя только подлинные жизненные ценности, либо оставляем в себе всё без разбора, не убирая и не выкидывая. И болезни пищеварительной системы говорят о мироощущении человека (опять вспомним постулат «КАК СВЕРХУ, ТАК СНИЗУ»).

Начиная всякую работу, человек всегда имеет некий план. Вот пища, которую мы кладём в рот, и подобна этому плану. А план надо хорошо продумать, причём за главной, генеральной идеей, надо не забыть детали, от которых, подчас в бóльшей степени, и зависит успех всей работы. И если уже любишь эту свою будущую работу, если программируешь радостный результат, то и сбоев не будет.

Если же человек относится к жизни, то есть к своей работе, без любви, без радости, как к унылой обязанности, то ему гарантированы болезни полости рта, потому что жуёт он неприятие, иными словами – сам себя кормит ядом.

Потом пища отправляется в пищевод. И, представьте, если по пищеводу идёт пища, отравленная негативными мыслями типа «терпеть не могу», «ненавижу», «меня от этого тошнит»…, сколько и каких бед эта программа может натворить!

Боязнь жизни, например, создаёт спазм пищевода, злоба и гнев приводят к язвам и сужению пищевода.

Желудок символизирует начало работы. Ну, согласитесь со мной, что уж если работа спланирована, если уже всё подготовлено, то не надо «ставить себе палки в колёса» и мешать себе страхом (а вдруг не получится?), раздражением (а вдруг что‑то помешает?), и прочими глупостями. Делать это очень опасно ещё и потому, что у того, кто боится начинать работу, не вырабатывается достаточное количество желудочного сока.

К тому, кто злится, обеспечены проблемы со слизистой оболочкой, проблемы от гастрита и язвы до рака, в зависимости от размеров этой самой злобы. Очень опасны для желудка чувство вины и обвинения, потому что в ответ на них образуется повышенная кислотность. И в этом случае нет разницы, обвиняет ли человек себя или кого‑либо другого, потому что и в том, и в другом случае человек желает зла, и не важно кому!

Ну вот, наконец‑то мы подошли к главному объекту нашего исследования – к двенадцатиперстной кишке, которая находится сразу за желудком и является началом тонкого кишечника. Её состояние говорит об отношении человека к мелочам жизни . Вы же понимаете, что ни одно дело, ни большое, ни самое незначительное, не обходится без мелочей.

И если человека раздражает само наличие этих мелочей или работа над ними, двенадцатиперстная кишка откликается проблемами.

И вот представьте себе, что наш Борис, всю жизнь проживший на работе, можно сказать, «женатый» на своей работе, (помните, он же в письме писал, что только на работе и чувствовал себя комфортно), выйдя на пенсию, попадает в совершенно непривычный для себя мир! Оказывается, в этом мире его постоянно подстерегают какие‑то непривычные и чуждые его пониманию вещи. Нужно ориентироваться в куче домашних проблем, нужно находить своё место в новой общности и, наконец, нужно находить взаимопонимание с вроде бы родными, но такими незнакомыми и даже чужими людьми. Кстати сказать, эта проблема вообще актуальна для многих пенсионеров. Дело в том, что, когда человек меняет свою жизнь, у него для этого должна быть чёткая мотивация. Один, выйдя на пенсию, наконец‑то найдёт время заняться собой, своим здоровьем. Другой, может быть, будучи на пенсии, наконец‑то освободит время для помощи детям и для общения с внуками. Возможно, оставив работу, человек получает возможность быть на даче не только по выходным, а жить там с мая по октябрь. Кому‑то, быть может, в тягость надоевшая работа, но есть любимое хобби, которому и можно посвятить освободившееся время. Но, так или иначе, всегда должна быть какая‑то идея, или некие планы, и только тогда выход на пенсию будет благом для человека. У нашего же героя мотивом для пенсии послужила безысходность . Он не на пенсию уходил, он вынужден был оставить работу, потому, что работа оставила его, ОН БЫЛ ЕЙ УЖЕ НЕ НУЖЕН! Он устарел для неё, ОН ей был не интересен. Это всё равно как измена любимой женщины. И поэтому можно сказать, что он НЕ УШЁЛ на пенсию, а был выкинут на пенсию как на помойку, по крайней мере, именно так он воспринимал свою новую жизнь, а потому и начал её таким «душевным бомжем», озлобленным и неприкаянным. Ну вот, а что случилось дальше, вы уже знаете. Вероятно, вы догадываетесь, что Борис понял и этот свой сюжет, очень хорошо всё в этой истории отработал, и результат не замедлил сказаться, о чём ему рассказало его физическое состояние, а затем и медицинское обследование – язва зарубцевалась. Естественно, он принимал назначенные врачом медикаменты, но он их принимал давно, уже несколько лет, а результата практически не было: чуть лучше, чуть хуже…

А вот когда параллельно с медикаментами началась ментальная и эмоциональная чистка, дело сдвинулось с «мёртвой точки». Да это и понятно, потому что опять вспомним: «КАК СВЕРХУ, ТАК И СНИЗУ», иными словами, порядок в мыслях – порядок в теле.

Уже слышу ворчание: «что же это он отрабатывал? Тех, кто всё развалил, и по чьей вине человек, да и не он один, был выкинут из привычной жизни?» Да, смею вас уверить, что он отрабатывал свой гнев на новый поворот нашей жизни. Он отрабатывал своё неприятие этого нового. Но он также отрабатывал и своё НЕЖЕЛАНИЕ адаптироваться в этом новом для себя мире, свою позицию ЖЕРТВЫ .

«Так будь же сам Вселенной и Творцом»,

– сказал Максимилиан Волошин, которого мы с вами никак не можем определить как обласканного судьбой человека. Уж сколько испытаний выпало на его долю, да и время, в которое он жил, было отнюдь не самым спокойным и стабильным, и всё‑таки «Будь сам Вселенной и Творцом!»! Так что, повторяю, Борис понял, что человек всегда САМ СВОБОДЕН В СВОЁМ ВЫБОРЕ, и это понимание открыло для него явные перспективы к улучшению здоровья. А раз улучшилось здоровье, улучшилось настроение, а вместе с ним пошли подвижки и в отношениях с родственниками. Тут получился и отклик на то самое письмо. Но узнала я об этом самым неожиданным образом.

Сабмит в закладки

 
 

У вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

Дополнительная информация