Любовь, как состояние души.

 

Счастье – это бабочка,

которая ускользает, когда ее преследуют;

но стоит замереть спокойно –

и она сама опустится

к тебе на грудь».

Натаниэль Готорн.

Несколько страниц… И мы с вами поговорим на них не только о Любви между мужчиной и женщиной, между родителями и детьми, но о Любви, как о состоянии Души.

Подробнее: Любовь, как состояние души.

Здесь и сейчас.

 

Я еду в город Пермь на семинар. Купейный вагон фирменного поезда «Кама». Чисто, уютно, в купе четыре человека. Некоторое время попутчики приглядываются друг к другу, но вот все формальности в виде билетов и денег за постельное белье соблюдены. Горячий чай с домашними бутербродами делает свое дело – под мерный стук колес, под мягкое покачивание вагона и мелькание фонарей за окном взгляды пассажиров потеплели, люди скинули с себя напряжение отъезда, и потекла мирная и неприхотливая беседа.

Моими попутчиками были очень милая супружеская пара, симпатичные ребята лет 35, и женщина средних лет. Лиза и Андрей, так звали молодых ребят, оказались физиологами, и у нас завязалась интереснейшая беседа. Мы одну и ту же проблему освещали с физиологической, психологической и психосоматической точек зрения, обогащая друг друга своими знаниями, опытом и наблюдениями. Так что можно сказать, что мой семинар и их симпозиум начался для нас уже в поезде. Наша попутчица Ирина Сергеевна тихонечко сидела в уголочке на нижней полке, участия в разговоре не принимала, но с интересом прислушивалась.

Мы успели поговорить о многом: о медицине, о психологии, о последних театральных премьерах и интересных кинопоказах, и, естественно, о самом дорогом – о детях. Меня поразила метаморфоза, которая произошла с Ириной Сергеевной: ее чудесные серые глаза потемнели, создалось такое впечатление, что изнутри закрыли ставни. Опустились плечи, судорожно сжались руки, и я увидела вдруг, что передо мной сидит старуха. Сгорбенная, потерявшая интерес к жизни старуха.

А Лиза тем временем рассказывала, что у ее десятилетней дочери астма и мучаются они практически с младенчества. Она спросила у меня, можно ли моими средствами помочь девочке, так как очевидно, что медицина не очень‑то справляется в их случае. Я сказала, что начать надо с понимания причин этого недуга. А причина, во‑первых, в семье, а во‑вторых, конкретно в маме, то есть, в самой Лизе. Поскольку проблема у ребенка с самого раннего детства, значит – это мамина проблема. Иными словами, во время беременности мама была в очень подавленном состоянии, часто сдерживала рыдания и чувствовала, что она как бы не имеет права дышать для собственного блага.

Да, согласилась Лиза, беременность была не самым лучшим временем в ее жизни. Сначала они жили с мамой, и некомфортно было Андрею, потом переехали к свекрови со всеми вытекающими последствиями, потом снимали квартиру и жили впроголодь, не хватало денег. Вы понимаете, что мне пришлось прочитать лекцию о неблагодарности, о зависти, о гордыне, о желании играть в жертву, короче говоря, как у Чехова: «о пользе курения и вреде табака». Милые ребятки выслушали мою тираду, поняли, какой тяжелый труд им предстоит, и решили, что с физиологией и анатомией проще – там все известно и привычно, хоть и не помогает. Ну что же, у каждого свой путь.

Идут к своим правдам по‑разному храбро,

Червяк – через щель, человек – по параболе» [6] .

А. Вознесенский «Параболическая баллада»

Тем временем неутомимые колеса, отстучав положенные километры, примчали нас в славный город Пермь. Расстались мы с попутчиками по‑дружески и, поблагодарив друг друга за хорошую компанию и пожелав успехов, вышли на перрон. И тут меня остановила Ирина Сергеевна. Сдерживая слезы и очень волнуясь, она попросила уделить ей немного внимания. Она сказала, что давно искала встречи со мной. Оказывается, она слышала программу с моим участием на радио «Эхо Москвы», а, кроме того, ей рассказывала обо мне и рекомендовала встретиться со мной одна ее приятельница (моя ученица). Но приятельница переехала и связь с ней прервалась, а тут вдруг – такая встреча! Ирина Сергеевна ехала в Пермь навестить больную сестру, через неделю мы обе должны были вернуться в Москву. Вот мы и договорились о встрече по возвращении.

В назначенный день встреча действительно состоялась. Ирина Сергеевна была пунктуальна, хотя ехала издалека (это было понятно по номеру телефона). И видно было, что дорога ко мне далась ей нелегко – она с трудом двигалась, тяжело дышала и выглядела усталой. Ирина Сергеевна сказала, что не будет меня долго задерживать, хотя проблем у нее самой достаточно (бессонница, спит только со снотворным, артрит пальцев рук и коленных суставов и, наконец, гипертония), но приехала она в такую даль вовсе не из‑за себя. Нет! На себя она давно уже махнула рукой! Она приехала уговорить меня заниматься с ее мужем, у которого сильнейшая стенокардия. Все это она произнесла на одном дыхании и остановилась, ожидая моего ответа (и – я предполагаю – согласия). На мой вопрос, а что по этому поводу думает ее супруг и хочет ли он встречи и занятий со мной, моя гостья ответила, что если мы с ней договоримся – захочет. (Как вам такая постановка вопроса?!)

Давайте оставим Ирину Сергеевну сидящей в кресле, даже чайку ей предложим, пусть отдохнет от дальней дороги и такой длинной тирады. А мы с вами проанализируем тот небольшой справочник болезней, который она мне предложила. Помните, у Джерома К. Джерома в книжке «Трое в одной лодке, не считая собаки» герой читал медицинскую энциклопедию и нашел у себя все болезни, кроме родильной горячки и воды в колене. Похоже, случай аналогичный. Но, тем не менее, давайте начнем рассуждать.

1. Бессонница

  Вспомните, когда человек не спит? Когда его одолевают какие‑то мысли, причем не просто одолевают, а мучают . Естественно, мысли, которые мучают, не могут быть светлыми, красивыми. Мучить может только страх . Страх, что что‑то случится или, наоборот, не случится. Страх, что что‑то произойдет без моего ведома, или без моего контроля.

Иными словами, бессонница – это недоверие к жизненному процессу: «вот если бы…», «эх, зачем я…», «ну как же он мог…», «нет, надо было мне»… и т. д.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте –

Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.

Пусть другой гениально играет на флейте,

Но еще гениальнее слушали вы. 

Вот так вот: не жалейте о том, что случилось. Любите состояние «здесь и сейчас». Верьте, что все, что происходит – происходит со знаком «плюс», потому что либо это вам на пользу, либо это урок, который надо усвоить, принять, сделать выводы и двигаться дальше.

Что же касается нашей гостьи, Ирины Сергеевны, то, судя по последней фразе «надо будет – захочет», где ж ей спать спокойно, когда она всех (уж супруга‑то точно!) «строит». Тут спать никак невозможно, потому что нужно «не смыкая глаз» следить – слушаются ли, подчиняются ли, и вообще всё и всех держать под контролем.

У бессонницы есть, правда, еще один аспект: чувство вины. Кто‑то, наверное, может сказать: «Видать, совесть‑то мучает!» С одной стороны, это, возможно, и верно, но давайте посмотрим на этот вопрос поглубже. Внешне чувство вины выглядит так: «Я виновата в том‑то и в том‑то…» Возникает вопрос: «А кто тебе сказал, что во всех случаях жизни от тебя зависело повернуть события вспять или заставить их развиваться как‑то иначе?» Гордыня‑матушка, гордыня! Кроме того, если человек виноват, сильно переживает и казнит себя, значит, тут же вступает в свои права и Жертва (естественно, хочет, чтобы его жалели и все хором твердили: «Ну что ты, что ты! Ты ни в чем не виноват!») А уж какой шлейф эти две героини тащат за собой, вы, я надеюсь, помните: и гнев, и неблагодарность, и уныние, и уж конечно, кумирство (я – вездесуща, и мой контроль во главе угла).

Так что видите, если присмотреться поближе, то и чувство вины оказывается на поверку тем же недоверием к жизненному процессу и страхом: только зазеваешься и недоглядишь, тут же что‑то случится, и всё по твоей вине.

 Артрит

  Помнится, Ирина Сергеевна упомянула, что поражены пальцы рук и колени. Ну вот с рук и начнем. А как же скажите, рукам не болеть, когда программа‑то стоит: «я на себя махнула рукой». Это же ее слова! Вот и реализация есть – «домахалась»…

Теперь, в частности, о кистях рук. Думаю, что «не открою Америку», если скажу, что кисти рук и ступни ног – «пульты управления» организмом. Посмотрите на свою ладонь: большой палец – голова; указательный и мизинец – руки; средний и безымянный – ноги. Ладонная сторона – передняя часть тела, тыльная сторона – задняя поверхность тела. Это я все рассказываю, чтобы вы поняли, что кисть руки – это сам человек.

Отсюда следует, что если есть проблема с кистью руки, то это претензии к самому себе и даже больше того – порицание себя, наказание себя!

Это еще показательней, если вспомнить, что назначение пальцев – манипуляция, значит, снова «ковыряние» проблемы, опять же, чувство, что ты – жертва. А где жертва – там же и кто? Палач, правильно. Вот и мучает человек сам себя, и манипулирует своими же болячками. А теперь скажите сами, разве бессонница и артрит – разные вещи? Для традиционной медицины – да. Для одного дадут таблетку, для другого – мазь.

Но пока не уберешь страх, желание доминировать, пока не выкинешь из своего репертуара пьесу «Жертва – Палач», не прекратишь ее режиссировать и исполнять в ней главную роль – ни таблетки, ни мази не помогут.

Помните, как профессор Преображенский из «Собачьего сердца» говорил: «Когда писают мимо унитаза и поют хором, в стране начинается разруха. Разруха не в клозетах, а в головах».

Теперь о коленях (помните, Ирина Сергеевна упоминала, что артрит не только пальцев, но и коленных суставов). Колени – символ гордости . Адресую вас опять к нашей лексике, вспомните, как мы говорим о коленях: «кто‑то хочет поставить меня на колени» (то есть унизить). Вспомните это знаменитое выражение Долорес Ибаррури: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях». Или, например, такое – «просил коленопреклоненно» (то есть, отринув собственные амбиции). Мне кажется, уже понятно, что проблемы в коленях – это упрямство и гордыня. Это опять‑таки страх, что тебя поставят на эти самые колени, а, может быть, твое желание поставить кого‑то на колени; даже и не просто на колени, а коленями на горох! И уж боли в коленях – это категорическое нежелание уступить.

Итак, опять страх, опять гордыня и опять жертва – палач (проявляю насилие и оказываюсь под тем же прессингом). Бросим ретроспективный взгляд на «бессонницу» и «руки» – вы увидели что‑нибудь новенькое? Увы, всё то же, как под копирку.

3. Гипертония

  Гипертония – повышенное кровяное давление. Следовательно, это проблема, связанная с кровью. Функции крови в нашем организме мы уже несколько раз касались, и, я полагаю, вы помните, что кровь – это радость жизни, это выражение радости, свободно циркулирующей в теле. Легко догадаться, что если есть заболевание в этой области, то это – отсутствие радости, иными словами – отсутствие движения. Почему, когда отсутствует радость, отсутствует или замедляется, но в любом случае нарушается движение? Да опять потому же, что если нет радости, то есть страх, есть какие‑то старые обиды и нерешенные проблемы. Это же кто‑то вам перекрывает радость, вы‑то сами – «белые и пушистые», а кругом – враги. Что же, опять «жертва‑палач»?

Кроме того, повышенное давление означает, что вы кого то «давите» (может быть, себя в том числе), а Вселенная в ответ «давит» на вас, потому что «долг платежом красен». Мне кажется, мы ничего нового по сравнению с «бессонницей» и «артритом» не нашли, все то же самое.

А если мы дополним картину «стенокардией» (помните, причина приезда Ирины Сергеевны – болезнь мужа, «сильнейшая стенокардия»), то мы увидим продолжение и усугубление тех же проблем.

Потому что стенокардия – это чувство одиночества и страха. Это не просто отсутствие чувства любви и чувства единства, нет, это сугубая нелюбовь и разобщение: «у меня полным‑полно недостатков, я не соответствую, я мало делаю, я не оправдываю надежд!»

То есть все то, о чем мы говорили раньше, но все в превосходной степени и с восклицательным знаком: концентрация страха, концентрация чувства вины (аверс) и чувства жертвы (реверс) и, как следствие, полный набор наших знакомцев (от гордыни до уныния).

Подведем итог. Все диагнозы, которые мы с вами разобрали, – суть одного корня, суть одной проблемы. Точно сказано Козьмой Прутковым: «Зри в корень».

Значит, запомним – ничего нельзя наладить в отдельно взятой коленке, равно как и в отдельно взятом пальце или отдельно взятой голове. Можно только понять концептуальную, глобальную причину, устранить ее (читай, скорректировать мироощущение, изменить характер), и только тогда уберется следствие – болезнь, и только тогда восстановится целостность.

Есть одна индийская история, которая рассказывает о том, что четыре слепца, никогда не видевшие слона, решили описать его своим товарищам. Один дотронулся до хобота и сказал, что слон похож на змею. Другой потрогал ухо и решил, что слон такой же, как опахало. Третий щупал ногу и заявил, что слон не что иное, как большая колонна. Четвертому попалась под руку спина, и он был уверен, что слон – это трон.

Давайте же не будем уподобляться слепцам, делающим выводы лишь на основе части целого. Давайте будем учиться видеть сразу все целое.

Дав Ирине Сергеевне отдохнуть и подкрепиться горячим чаем с печеньем, я, естественно, преподнесла ей весь этот анализ. Закончила экскурс, как вы понимаете, небольшим правовым ликбезом. Раз человек так небрежно заявляет: «нужно будет – захочет», значит, он не знает, что нарушает важный закон: «ничего не делай, если тебя не просят». Одно дело – дать информацию , обосновать ценность того или иного метода, но всегда необходимо оставить свободу выбора . Дать человеку самому выбрать свой путь и уважать этот его выбор. А вот так волюнтаристски поступать нельзя.

Ведь все перечисленные диагнозы – это еще и авторитаризм.

Вспомните: «что‑то будет происходить без моего контроля», «поставить на колени, заставить», нежелание простить обиды, упрямство, нежелание уступить, неспособность быть податливым человеком. Кроме того, за нарушением этого первого закона идет нарушение следующего: « ничего не делай того, что не хочешь, чтобы было тебе». Я спросила мою гостью, как бы она реагировала, если бы так сказали ей самой: «не хочешь – заставим!». Она потупила глаза и… ответом был тяжелый вздох.

Вообще‑то я вам скажу, что у меня было довольно‑таки тяжелое положение. Представляете, ко мне из далекого далека приехала женщина и, будучи сама тяжелобольным человеком, просит, чтобы я занималась с ее больным мужем. Ведь это Акт Любви, не так ли? А я ей должна сказать, что в том, что ее муж болеет, есть её собственный большой вклад, что его страх «что его не любят» сформирован, прежде всего, ею! И, наконец, то, что захочет он меняться и тем самым уходить от болезни или не захочет – это еще вопрос; но если она хочет, чтобы выздоровел он, прежде всего, должна хотеть быть здоровой сама. Почему, спросите вы, какая здесь связь? Да прямая.

Помните опять‑таки постулат, к которому мы уже много раз обращались: «возлюби ближнего своего как самого себя». Думаю, нет сомнений в том, что человек, накопивший такой букет болезней и ставящий вопрос таким образом – «я на себя давно махнула рукой», – этот закон не выполняет вовсе. Ну, а раз так, уравнение решается следующим образом:

не люблю себя = не люблю ни ближнего, ни дальнего

В первой книге мы с вами очень подробно говорили о такой грани высокого чувства любви, как «любовь к себе». Позволю себе повториться.

Любить себя – это ни в коем случае НЕ эгоизм, НЕ эгоцентризм, НЕ самовлюбленность, нет и нет.

Любить себя это значит, понять и признать свое Единство с Целым, почувствовать свою ОТВЕТСТВЕННОСТЬ перед этим Целым и научиться СЛЫШАТЬ и СЛУШАТЬ себя и мир.

Начнем с последнего: если человек не умеет слушать и слышать себя, если он говорит: «я себе не интересна», то он не сможет, и не будет напрягаться услышать кого‑либо. Требовать – да, стукнуть кулаком по столу, заставить – конечно, но не понять и не договориться. Ну, а про Единство с Целым мы уже все выяснили – в нашем случае, это единство только лишь со страхом, с гордыней, с жертвой и иже с ними.

Как мне кажется, Ирине Сергеевне нужно было бы подумать о том, что именно ЕЙ следовало бы выздороветь, то есть скорректировать свое мироощущение и свой характер. Однажды справедливо сказала известная телеведущая Елена Малышева: « Чтобы поменять характер, надо иметь характер ».

Есть, правда, еще одна причина, по которой первой в переменах следует быть женщине:

Женщина – Душа Дома.

Женщина – Хранительница Очага.

Женщина – Кормилица Радостью, Счастьем и Любовью.

Следовательно, быть Женщиной – большая честь, большая миссия и большая ответственность.

Поэтому

Благословите Женщину, если вы мужчина,

И Благословите свою Женственность,

если вы – женщина.

И тут, кстати, есть еще один подводный камень, притом довольно увесистый, о который часто и весьма чувствительно разбиваются многие. А преграда эта заключается именно в том, что женщина не чувствует свою женственность, не понимает, не принимает и не любит ее. Отчасти это происходит вследствие воспитания. Бывает так, что маме просто некогда смотреть, кто у нее тут рядом растет. И некогда приласкать, поцеловать, пошептаться, как подружкам. Да мама и сама‑то ничего не знает про себя и про свою женственность, где уж ей про девочку свою задумываться и вглядываться в это новое чудо.

Но частенько бывает и так, что родители боятся, как бы девочка не возомнила чего‑нибудь о себе, как бы головка не закружилась от успехов и не пошла бы она по неверной дорожке. И, естественно, как и вообще в жизни, здесь необходим баланс. Конечно, не должно быть красивого личика в угоду пустой голове. Знаете, есть такой анекдот, что все женщины делятся на «ужас, каких дур» и «прелесть, каких дурочек». Но ведь есть и «Ваше Величество Женщина»! Есть и пушкинское:

Творец

Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна

Чистейшей прелести чистейший образец.

Можно и Николая Заболоцкого призвать в свидетели:

Что есть красота

И почему ее обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота

Или огонь, мерцающий в сосуде [8] .

Николай Заболоцкий , «Некрасивая девочка»

Так вот, если девочка поймет, что в ее «сосуде » должен быть « огонь », а не « пустота », если ее воспитать так, чтобы она понимала: « красота увянет, а счастье не обманет »; если помочь ей сформироваться так, чтобы она жила без злобы и зависти и понимала бы, что главное – это духовная и душевная красота и что добрым должен быть ум, а сердце должно быть умным , тогда ничего не будет плохого в том, что девочка увидит как она красива, и полюбит эту свою красоту. Надо ли при этом говорить, что красива вообще‑то всякая девочка и всякий человек, на которого смотрят с любовью, потому что «красота в глазах смотрящего».

Примерно так мне пришлось поговорить с моей гостьей. Конечно, поначалу весь ее облик выражал неприступность и недоумение, что‑то вроде «мне не в чем себя упрекнуть, как жила, так и буду жить». Но постепенно эта «крепость» начала сдаваться, в глазах появилось понимание, да иначе и быть не могло – ведь это не я к ней пришла с нравоучениями, это она ко мне обратилась за помощью. Она была в курсе моей теории и моего метода, и опосредовано (через свою приятельницу, мою ученицу), и лично – разговоры в поезде. И расстались мы на том, что она «переварит» всю информацию, подумает и позвонит мне, чтобы рассказать о своем решении.

Прошло две недели, я стала уже забывать об этом визите, когда услышала по телефону знакомый голос. Ирина Сергеевна сказала мне, что много думала о нашем разговоре, кроме того, ей удалось купить мою первую книгу «Найди себя на пути к себе», и она поняла, что очень во многом была не права. Короче говоря, она выразила готовность работать и просила меня ей помочь. Скажу вам, что я много раз слышала подобные просьбы, которые сопровождались заверениями в готовности работать. Были случаи, когда готовность эта перерастала действительно в хорошую и очень усердную работу (вы, наверное, помните историю Лады, о которой рассказывалось в начале этой книги). Но бывали и другие варианты, когда весь запал очень быстро исчезал, когда побеждала лень, и начинались капризы: тяжело вспоминать, не хочу ворошить, воспоминания причиняют боль, да и вообще работа трудная и времени нет. Ну что ж, опять же это выбор каждого. Поэтому я еще раз просила мою абонентку хорошо подумать, сказала, что не обещаю ей легких побед, что работа трудоемкая и длительная по времени, что я готова помочь ( помочь, а не тащить на своих плечах ), но все зависит от нее, от ее усердия, от ее воли в преодолении тех канав и пропастей, которые она сама себе насотворяла. Ирина Сергеевна сказала, что она хорошо подумала, что она устала от всех своих проблем, что она не видит другого пути их преодоления и готова работать, готова к этому «тяжелому археологическому труду». Представляете, я услышала от нее слова «археологический труд»! Я была очень удивлена. Я ведь в разговоре с ней ни разу не сказала, что надо быть археологами своей судьбы. Удивительно было, что она так точно ухватила смысл этой работы. Вот так я поверила, что передо мной человек, готовый двигаться навстречу Себе, и которой понимает, что дорогу осилит только идущий.

А закончился наш разговор совсем замечательно: Ирина Сергеевна сказала, что с удовольствием прочла все притчи в моей книге, поняла, что я очень люблю этот вид литературы, и теперь она хочет мне подарить одну притчу, которая, кстати, тоже сыграла немаловажную роль в принятии ею решения работать.

Привожу эту историю здесь.

Один человек долго искал Истину и однажды в своих поисках пришел к Мудрецу. Мудрец вместо ответа показал ему три коробки. В одной из них лежали кусочки металла, в другой – деревяшки, в третьей – тонкая проволока. Человек недоумевал: какое отношение это все имеет к истине?! Но на свой вопрос услышал только: «Скоро ты поймешь».

Человек ушел, решив, что старик просто выжил из ума. Шло время, и однажды ночью человек услышал чудесные звуки музыки. Мелодия была так прекрасна, так завораживала, ее хотелось слушать и слушать, и человек понял, что он нашел именно то, что приведет его к Истине. Он всмотрелся в инструмент, на котором музыкант исполнял эту дивную мелодию, и вдруг увидел, что инструмент этот сделан из металла и дерева, а струны из тонкой проволоки.

И тогда искатель Истины понял, что имел в виду Мудрец: нам дано всё, что нам нужно, а наша задача – только собрать всё воедино и использовать по назначению.

Спасибо Вам, дорогая Ирина Сергеевна, за чудесную притчу, за готовность работать и за то, что Вы выбрали меня в качестве помощника в этой работе.

Я горячо надеюсь, что если бы у нас с вами сейчас было живое общение и я задала бы вопрос о стратегии и тактике наших археологических изысканий, то вы все в один голос сказали бы, что начать работу надо с детства (это – стратегия). И еще я, наверное, услышала бы, что надо освоить «формулу прощения», и всю боль из прошлого надо вымывать, стирать, убирать и растворять это самой «формулой» (это – тактика).

Ирина Сергеевна (хотя мы договорились, что я буду звать ее просто Ириной, так как само понятие «отчество» очень отдаляет, а когда трогаешь самую чувствительную точку и делаешь человеку больно, то, наоборот, хочется приласкать, назвать уменьшительно‑ласкательным: Ирочка, Иринушка, солнышко, котенок и пр., а с отчеством это трудновато). Так вот, Ирина, хоть и читала мою первую книжку, но все же пыталась меня убедить, что детство у нее было замечательное, что «ковыряться» в нем не надо, да и пришла она ко мне вовсе не с детством, а с сегодняшними болячками, к тому же и дома у нее большие проблемы.

Ну, как вам это нравится? Прямо как в фильме «Джентльмены удачи»: «тут помню, а тут – не помню». Так и эта моя подопечная: «тут – поняла, а тут – ничего не поняла».

Но очень скоро Ирина уразумела, что со мной можно договориться о чем угодно, но только не о небрежности в работе, прекратила деятельность в «агитбригаде», признала мои требования аргументированными и оправданными и больше (как говорят дети) «не возникала».

Естественно, как у многих, если не у всех, мы находили и убирали и зависть к подружкам, и обиды на учителей, и злость на папу (за то, что ушел), и на предательство со стороны друзей. Не буду на этом задерживаться, потому что мы это уже много раз подробно разбирали.

Повторяю, нельзя, просто невозможно дать рецепт на все случаи жизни, а нужно просто понять концепцию и алгоритм работы и решать задачи одну за другой, листая книжку собственной жизни.

Но было одно обстоятельство, которое меня, признаться, немало удивляло и озадачивало. Дело заключалось в том, что претензии и обиды у Ирины были к кому угодно, кроме мамы. Да, так бывает, если с мамой у девочки полное взаимопонимание, если мама – подружка или мама – очень уважаемый человек. А если этого нет, то мама фигурирует в иной категории, то есть к ней предъявляется некий счет. Здесь же не было ничего: мама никогда не наказывала и не приставала ни с какими разговорами, расспросами, наставлениями или советами. Даже когда девочка в старших классах сдавала экзамены, мама никогда не знала, на какой экзамен идет дочь, какую отметку получила и какое испытание будет следующим. На мой вопрос, как Ирина поступала в сложных жизненных ситуациях, могла ли она уткнуться в мамины колени и выплакаться или найти утешение своим горестям на теплой маминой груди, моя собеседница недоуменно взглянула на меня, и я поняла всю абсурдность вопроса. Значит, о взаимопонимании речи не было, но и обиды на безразличие тоже не было. Я просто отметила это про себя, но понимала, что это как «чеховское ружье»: если оно в первом акте висит на стене, то в четвертом – обязательно должно выстрелить. Ну что ж, подождем, решила я. Ждать пришлось несколько дней.

Тем временем мы подошли к возрасту 18–20 лет, и я почувствовала, что здесь таятся какие‑то очень серьезные проблемы. Но Ирина упорно твердила, что тяжелые времена будут у нее значительно позднее, лет в 25, а вот в это‑то время, 18–20 лет, как раз все было хорошо. Так прошло несколько встреч, пока однажды при очередном моем напоминании про период 18–20 лет, Ирина вдруг разрыдалась. Это была лавина слез, это был какой‑то тайфун! Создалось такое впечатление, что прорвалась плотина и буря эмоций, сметая все на своем пути, вырвалась наружу. Прошло несколько минут, и бурные рыдания перешли в безутешный плач. В нем было столько безысходности и горя, что я невольно в полном потрясении задавала себе вопрос: как же можно было так долго носить в себе эту страшную тяжесть и жить с этим? Мало того, сквозь рыдания, буквально заикаясь от слез, Ирина говорила мне, что то, от чего она плачет, большая тайна, что она никогда и никому об этом не говорила и что даже сейчас она тоже не может об этом рассказать. Но вместе с тем было понятно, что если «преграда» рухнула, и Ирина дала волю своим эмоциям, надо просто не мешать ей выплакаться и тем самым выбросить то, что накопилось. Также было понятно, что за всяким штормом наступает затишье и надо просто немного подождать, а затем все спокойно обсудить. И действительно, постепенно буря стала затихать, слезы подсохли, дыхание выровнялось, и можно было общаться.

И вот какую историю я услышала

 Мы с Ириной вынуждены были прервать разговор, так как зазвонил телефон. Обычно я не беру трубку во время работы, и тогда со всеми абонентами общается автоответчик. Но в этот раз звонок был междугородний или международный и, попросив прощения у Ирины, я подошла к телефону. И хорошо сделала, так как звонок был из Америки. Звонила моя родственница, и просьба ее заключалась в том, чтобы я пообщалась и по возможности помогла ее близкой подруге, у которой болеет двухлетняя дочка. У девочки сильнейшая аллергия (практически невозможно ничем накормить), диабет и пиелонефрит (заболевание почек). Мне пришлось поговорить немного с мамой этой бедной девочки и разъяснить проблему.

1. Болезни маленьких детей до 7 лет – это всегда проблемы мамы, потому что ребенок в этом возрасте находится в одной ауре с мамой.

2. Поскольку ребеночек совсем маленький (напоминаю, девочке 2 годика), то понятно, что болезнь эта зародилась во время беременности, а, скорее всего, программа болезни была сформирована еще до беременности.

А теперь разберем сам диагноз.

Аллергия. Значит, мама кого‑то или что‑то не принимает (читай – не выносит).

Вопрос: почему болезнь проявляется на ребеночке, а не на самой маме?

Подумайте сами, ведь маме‑то было бы гораздо легче, если бы болела она сама. Ну, таблетку глотнула, ну чем‑нибудь побрызгала, чем‑либо потерла… А тут мучается твое самое родное и дорогое, а ты бессильна помочь! Вот ведь беда…

Это значит, что проблема мамы вошла в такую стадию, где нарушаются и попираются очень серьезные и важные законы.

Теперь представим себе, что человек – это дерево. Стало быть, его дети – ветки, а родители – корни. Легко понять, что если болеют ветки дерева, то проблему надо искать в корнях.

Вот об этом‑то я и толковала моей собеседнице.

Обычно, когда начинаешь с человеком говорить об отношениях с родителями и о проблемах, связанных с этими отношениями, человек излучает недоумение: какие могут быть проблемы? Да нет, у меня нормальные отношения вообще со всеми и с родителями в том числе! К слову сказать, «обожаю» это слово – «нормально». А что есть норма? Сегодня – взаимопонимание, и на вопрос «как дела?» ответят – «нормально». Завтра – поцапались, наговорили друг другу гадостей, и опять – «нормально». Послезавтра – не общаются и знать друг друга не хотят, но все равно – «нормально». Какое‑то «кастрированное» слово. (Прошу прощения за отступление от сюжета).

Так вот, моя собеседница не стала спорить, не выразила никакого недоумения или несогласия в ответ на мои рассуждения, напротив, горячо согласилась со мной, сказав, что да, отношения с родителями уже давно напряженные и даже болезненные. Следовательно, подвела я итог этой части нашей беседы, вам предстоит большая работа по вычищению этого «подвала», предстоят тяжелые археологические раскопки этого кургана, потому что получается, что вы нарушили пятую Заповедь «Чти отца и мать твою» и погрязли во всех семи грехах (помните, «от гордыни до уныния»?).

Коль скоро мы упомянули «уныние», то уж поговорим о почках, потому что есть это заболевание.

Психологический эквивалент заболевания почек и мочевого пузыря – это очень низкая самооценка, это желание быть жертвой, это страх и особенно, «страх, что меня не любят», это разочарование и боязнь неудач, это – раздражение и злость.

Я полагаю, всем понятно, что это абсолютно невозможно связать с двухлетним ребенком. Значит, мы опять имеем следствие, а причина лежит глубоко в маме, в ее истории жизни. Ну и понятно также, что разрешить этот вопрос нельзя телефонным разговором, это длинная, напряженная и нелегкая работа.

Ну и последнее – диабет.

Мы уже с вами говорили о солнечном сплетении, в районе которого находится поджелудочная железа. И говорили мы о том, что солнечное сплетение – это место, которое должно излучать, то есть отдавать вовне энергию, которую человек получает через темя (от неба) и через ноги (от земли). Человек – передаточное звено между Небом и Землей, но он не может быть лишь потребителем, необходим энергообмен. И этот энергообмен происходит через излучение из солнечного сплетения.

А что значит это «излучение»? Это – радость. Это – счастье свободы и уверенности в единстве, а значит – в Любви. Следовательно, если есть заболевание, значит, нет этого «излучения», то есть, нет радости, нет счастья и нет Любви. А есть тоска по несбывшемуся, есть какое‑то горе и есть глубокое убеждение, что ничего приятного от жизни ждать не приходится.

Опять понятно, что к ребеночку двух лет это все никакого отношения не имеет, значит, это опять мамины запасы, мамины наработки и накопления.

Подведем итог: у ребенка травмированы надпочечники (аллергия), почки (пиелонефрит) и поджелудочная железа (диабет). Все эти органы территориально находятся в центре человеческого тела. Символ этого центра – пентаграмма (рис. 1), это не что иное, как символ человека: голова, две руки, две ноги. Вспомните, как изображал человека Леонардо да Винчи (рис. 2). Каждый угол этой пентаграммы имеет свой смысл: вера – любовь – благодарность – опыт – действие. Это то, из чего должен состоять человек.

Из благодарности за все, что с ним происходит, потому что всё – есть урок. Ты получил пятерку за ответ – хорошо, значит, сделал выводы из предыдущих уроков; ты получил двойку – значит думай и делай работу над ошибками. Но учитель в любом случае достоин благодарности. Человек должен состоять из веры в то, что он защищен любовью, в то, что все, что с ним происходит, – это тоже урок, и каждый урок дается ему во благо (см . благодарность ).

Человек также должен состоять из любви , потому что Божественное начало, которое в нем есть (а создан человек «по образу и подобию», не будем забывать об этом), так вот это Божественное начало само по себе есть Любовь. Жизнь есть Любовь, кровь (мы уже говорили об этом) есть символ Любви. Так из чего же человеку состоять, из ненависти, что ли? Конфликт наступает тогда, когда человек не осознает своего Божественно‑Любовного содержания, и пачкает, и корёжит себя. Вспомните вопрос, который Сонечка Мармеладова задала Раскольникову в романе Достоевского «Преступление и наказание». Она спросила его: «Что же вы над собой сделали, Родион Романович?» Понимаете, «над собой»! То есть, получается, что преступник, прежде всего, надругался над собой, переступил через себя, потому что попрал в себе закон Любви.

Итак, Благодарность, Вера и Любовь собираются в Опыт и реализуются в Действии. Вот таково назначение, или, если хотите, значение солнечного сплетения, и таково же назначение Человека. Мы пришли сюда, в этот Мир, не для того, чтобы быть пекарями, лекарями или математиками (список профессий можно продолжать до бесконечности). Нет, мы пришли сюда реализовывать эти пять компонентов, трудиться Душой. А если Душа трудится на ниве Веры, Благодарности и Любви, то она получает бесценный Опыт, который оборачивается Действием, то есть Взаимодействием внешнего и внутреннего. Ибо внешнее всегда равно внутреннему (и мы об этом тоже много говорили).

Я закончила свой монолог, и на какое‑то мгновение мне показалось, что я превратилась в зрение и слух. Слух потому, что в телефонной трубке было не просто тихо, там как будто бы жила напряженно дышащая тишина. Было такое впечатление, что всё, что я говорила, многократным эхом отдавалось где‑то и тихонько доживало в этом настороженном пространстве. А в зрение – потому что я вдруг увидела глаза женщины, сидящей передо мной. Помните, как она трансформировалась в поезде, когда речь зашла о детях: она превратилась в старуху. То же самое произошло и сейчас – передо мной сидела сгорбленная и съёжившаяся старуха с остановившимися глазами.

Первой ожила телефонная трубка. Женщина на том конце провода сказала:

– Как интересно Вы рассказали о пентаграмме и ее содержании. Хм, да, вера… Вера‑то во мне давно погибла. А скажите, имеет ли какое‑то значение имя? Ведь меня зовут Вера Любимова.

Конечно же, я очень горячо откликнулась на это уточнение:

– Вера, да еще Любимова! Ну, конечно же, здесь кроется огромный конфликт!

Боже мой! Я буквально «споткнулась» глазами о мою гостью. По ее изможденному лицу градом катились слезы. Я была как меж двух огней: надо было завершать телефонный разговор с Верой, а передо мной сидела Ирина, которая нуждалась в моём непосредственном участии. Вера, кажется, и сама это поняла, и говорила мне, что через неделю будет в Москве, просила о встрече. В заключение она сказала:

– Я многое поняла и буду стараться работать, но мне очень жаль, что нашего разговора не слышала моя мама. И еще больше жаль, что она никогда его не услышит, потому что не пойдет к Вам никогда.

Господи, неисповедимы Пути Твои! Какие же вензеля плетут наши судьбы! Ни я, ни Вера и предположить не могли, что в момент разговора передо мной сидела ЕЕ МАМА!

Вот уж, никогда не говори «никогда». Те несколько минут, которые понадобились, чтобы прошел шок от осознания ситуации, показались часами. Но, как было написано на перстне царя Соломона: «все проходит и это пройдет», постепенно мы пришли в себя и, попив чаю и немного отдохнув, продолжали работать. Так вот, мы с Вами остановились на Ирининой истории.

В юности это было очаровательное создание, предоставленное самой себе. Она и сейчас‑то очень красива, и я легко представила себе точеные черты лица, бархатистую персиковую кожу, мягкую вьющуюся копну темно‑рыжих волос и идеального сложения фигурку. Она научилась «расставлять сети» задолго до того, как в полной мере осознала силу своего обаяния. Всегда была окружена мальчиками, потом воздыхателями, потом поклонниками. Привыкла к вниманию, к восхищенным взглядам мужчин и к завистливым – женщин. Она не собиралась «похоронить» себя за письменным столом, поэтому школу кончила с аттестатом «три пишем, два на ум пошло». Но это нисколечко не омрачало ей жизнь, дома никто ее успехами (и неудачами тоже) не интересовался, мама была занята своими делами, и отношения портить было не с кем. Она – девочка, не парень, так что в армию не идти. А институт? Да кому он нужен! Замуж надо, для этого высшее образование не обязательно.

И вот, в шестнадцать лет начался праздник жизни. Мужчина! Не сопляк какой‑нибудь, ровесник, нет, – настоящий взрослый мужчина на пятнадцать лет ее старше. Есть деньги, есть машина, ухаживает красиво: цветы, рестораны. Он предупредителен и нежен, он обходителен и галантен, ну просто кино какое‑то! Одна есть неприятность – женат. Но это ерунда, потому что жену он не любит вовсе, да и супружеские отношения у них давно прекратились, а вот с Ириной…

Так в любовном угаре пролетел год, и случилось то, что должно было случиться – Ирина забеременела. Она даже обрадовалась, потому что теперь‑то все и определится. В течение этого года она неоднократно задавала вопрос, когда они смогут встречаться открыто – не ездить далеко за город на машине, не опасаться случайных встреч со знакомыми и вообще, когда они узаконят отношения? Сначала оправданием тайных встреч был ее нежный возраст – надо кончить школу и достичь «осьмнадцати годов». Потом болела его жена, и не мог же он проявить жестокосердие и уйти в этот тяжелый для жены период. Потом были сложности на работе, потом, потом… Ну вот, наконец, все и решится, потому что она беременна. Для пущей верности, чтобы у него не было искушения предложить аборт, она не говорила ему ни слова о своем состоянии до четырех месяцев. Ирина нарисовала себе такую идиллическую картину: она прикладывает его руку к своему животу, он ощущает движение ребеночка, буквально задыхается от счастья, покрывает ее лицо страстными поцелуями, поднимает ее на руки и…

Это – в мечтах. В реальности начало было таким же (прикладывание руки любимого к своему животу), но, увы, лишь начало. А то, что было дальше, совершенно не совпадало с Ириной идиллией: герой буквально отпрянул, побелел, потом побагровел, потерял дар речи (но видно было, не от радости), быстро обрел его, и начался скандал. Он вопил, что она – шантажистка! Как она посмела это сделать (можно было подумать, что она делала это одна!). Куда девались вся его галантность, нежность и предупредительность. Ей сразу объяснили, кто она такая, ей сказали, что она давно уже надоела, и он просто не знал, как закончить эту «благотворительность». Но вот теперь‑то все встало на свои места, теперь он точно знает, с кем имел дело, и поэтому пусть она катится на все четыре стороны, чтобы духу ее больше здесь не было.

Следующие два месяца прошли как в тумане, Ирина плохо помнит события того времени. Жила как сомнамбула, но в голове свербила одна мысль: «Как быть?!» Беременность еще не была заметна благодаря ее собственной конституции, да и свободная одежда скрывала едва округлившиеся формы. Только мама однажды сказала, что ей не идут эти «размахайки», что она перестала следить за собой и поправилась. Удивительно, но и в этот раз наша героиня не удивилась маминому безразличию, не обиделась в ответ на эту женскую слепоту и глухоту (ведь она часто плакала по ночам у себя в постели, но мама умудрялась этого не замечать).

Однажды ей по работе пришлось ехать в соседний городок. В поездах часто затеваются откровенные разговоры – постороннему человеку всегда легче открыть душу, нежели близкому. И Ирина рассказала сидящей рядом женщине о своей беде. А та в ответ поведала ей, что в том городе, куда она направляется, есть больница, где работает одна женщина, мечтающая взять новорожденного ребенка, так как сама родить не может.

– Ты зайди к ней, зайди, – говорила соседка по скамейке, – зовут ее Раиса Фёдоровна, скажешь, что узнала о ней от Зины Сироткиной. Она тебя возьмет к себе, будет пылинки с тебя сдувать. Родишь благополучно, ребеночка отдашь, и горя знать не будешь.

Ирина вздохнула с облегчением. Выход был найден. Она действительно нашла Раису Фёдоровну, договорилась с ней обо всем, вернулась домой, завершила там все свои дела и переехала жить к Раисе Фёдоровне. Это была очень милая и заботливая женщина лет 40–45. Жили они вдвоем с мужем, дом – полная чаша, но вот детей не было и не могло быть. В детском доме они боялись брать ребенка: им хотелось знать маму ребенка, быть уверенными в ее здоровье и порядочности. Ирина им понравилась, ее тщательно обследовали и убедились, что она не наградит ребеночка ни туберкулезом, ни гепатитом. (А про душевные травмы только мы с вами знаем, они про это, во всяком случае, тогда, и не думали). Ирину кормили, следили, чтобы она много гуляла, одним словом, обеспечивали хорошую и отлаженную работу инкубатора. Это время как‑то тоже слилось для нее во что‑то однообразно‑растительное.

Подошло время рожать, и все было обеспечено в лучшем виде: в больницу положили заранее, организовали постоянный пост медицинской сестры, чтобы, не дай Бог, не упустить начало схваток. Ирина лишь помнит, что когда уже она была в родильном отделении, то в голове у нее стояла Раиса Фёдоровна и как заклинание твердила: «Ты только не передумай, только не передумай!»… Родилась прелестная девочка. Ее показали Ирине и унесли. Больше она ее не видела никогда.

Ирина вернулась домой. Она значительно поумнела за это время. Кстати, моя бабушка говорила, что если не учит мать, учит жизнь. Но жизнь учит больно. Здесь так примерно и получилось, и какие‑то тумаки жизни не прошли бесследно. Главное, наша барышня поняла, что красота – товар скоропортящийся и ставку на него делать нельзя: «не родись красивой, а родись счастливой», «красота увянет, счастье не обманет». Из этого следовало, что надо жить не только чувствами и инстинктами, но и головой. То есть учиться, обретать профессию и «почву под ногами». К сожалению, очень многое в обучении и развитии было упущено, но девушка была не без способностей, поэтому при соответствующей целеустремленности и волевом усилии кое‑что получилось. Несколько лет упорного и напряженного труда завершились сначала поступлением в институт, а затем и получением диплома. Ирина много и не без удовольствия работала и стала неплохим специалистом в своей области. Вот только личная жизнь не складывалась. Были кавалеры, даже были романтические отношения, но она держала дистанцию, не позволяла себе увлечься, не разрешала себя увлечь, резко прекращала отношения, узнав, что мужчина не свободен.

Однажды на дне рожденья у подруги она познакомилась с Сергеем, директором довольно крупной московской фабрики. Его жена и ребенок за год до этого погибли в автомобильной катастрофе, и Сергей тяжело переживал потерю. Молодые люди как‑то сразу приглянулись друг другу и прониклись большой симпатией. От Сергея исходила надежность и уверенность, так необходимые женщине, и Ирина поверила, что с этим человеком ей будет спокойно и хорошо. Их отношения развивались постепенно, это не был бурный роман, когда, по выражению Булгакова, любовь рождается, «как из‑под земли выскакивает убийца в переулке». К ее ногам не бросали цветы, не было калейдоскопа ресторанов, на ее шею не вешали красивых колье. Ничего этого не было. А было постепенное и глубокое узнавание друг друга. И срастание это было завершено переездом в Москву и тихой, очень скромной свадьбой.

Они жили душа в душу, и Ирина диву давалась: она бы лет девять назад и подумать не могла, что ей будет хорошо и уютно в тихом семейном гнездышке. В то время она жаждала бурных страстей и ярких проявлений. Через год у них родилась девочка, которую назвали Верой…

Историю начала Верочкиной жизни и возникновения конфликта вы уже знаете. Ирина рассказывает ее мне и искренне недоумевает: за что и почему дочь отплатила ей такой черной неблагодарностью. Но этого мало, Ирина опять заливается слезами, потому что доходит в своем рассказе до того места, когда вспоминает, что у нее есть еще одна дочь. Старшая. А дальше гениальная идея: вот она ее найдет, приведет к себе домой, а дома уже собрались все друзья и знакомые, она входит, ведя за собой девушку, и говорит: «Познакомьтесь, это – моя дочь». Настоящая мелодрама. На этом месте я попросила сделать антракт в рассказе, потому что было уже более чем достаточно материала, который надо было обсудить.

Я решила начать с конца. Прямо как у Марины Цветаевой:

Начинать наугад – с конца,

И кончать – еще до начала…

Задаю Ирине вопрос о серьезности ее намерения найти дочь. Может быть, это сгоряча, может, это метафора такая? Оказывается, нет, она совершенно серьезно об этом думала и даже предпринимала некие шаги, но пока безрезультатно. Представьте себе, говорю я ей, живет себе семья: папа, мама, дочка. Кстати, сколько уже дочке? – Оказывается, что уже тридцать. Она, скорее всего, замужем и вполне может иметь парочку ребятишек. Живут они себе, поживают, и тут вдруг является тетя со своими правами: «Здравствуйте, я ваша мама!» Вам никогда не приходило в голову, дорогая Ирочка, что мама – не та, которая родила, а та, которая вырастила? Мама – это та женщина, которая ночи не спала, когда ребенок болел, радовалась дочкиным радостям и горевала вместе с ней над ее горестями. А теперь, что Вы скажете этой маме, этой Раисе Фёдоровне? Наверное, так: «Свободна, дорогая, гуляй!»? Ваше появление в этой семье будет созидательным или разрушительным?

И вы знаете, она задумалась! Она думала, а я смотрела на нее и с удовлетворением констатировала, что ей делалось стыдно. Слава Богу, мои вопросы заставили ее краснеть! Какое счастье. Я попросила Ирину поставить самой себе диагноз самостоятельно. И прозвучало очень правильное слово – Гордыня.

Гордыня влезать на чужую территорию, в чужую судьбу.

Гордыня подчинять всех и вся своим интересам.

Гордыня решать за других, что и как для них лучше.

Гордыня ломать и строить все на свое усмотрение, ни с кем не считаясь.

(Кстати, вспомним, что основой всех ее заболеваний – и артрита, и гипертонии, – является гордыня).

От девочки перекинем мостик к ее отцу.

Я спросила у Ирины, как она теперь оценивает те события «давно минувших дней». Что тогда произошло, и почему был такой финал? Она недоуменно посмотрела на меня и, видимо решив, что я недостаточно внимательно ее слушала, стала опять объяснять мне про мерзавца‑соблазнителя, коварного обманщика. (Как же мы любим изображать Жертву!) Что ж, опять пришлось задавать очень неудобные вопросы:

– Он скрывал, что женат?

– Нет, он много рассказывал о своей семейной жизни.

– Вы хотели, чтобы он разорвал отношения с женой?

– Да, хотела, чтобы он ушел от нее ко мне.

– Он этого хотел?

– Судя по всему, нет.

– А то, что на чужом несчастье свое счастье не построишь, Вы не догадывались?

И опять прошу Ирину самой дать оценку. И снова тот же ответ. Гордыня. Конечно же, гордыня! Особенно в последнем эпизоде этого романа, когда барышня все решила сама и все роли для всех расписала. Ведь в зачатии ребенка участвуют двое, стало быть, и в дальнейшем обсуждении проблемы должны были участвовать двое. Естественно, она могла не согласиться с его решением и принять своё, но ставить человека перед фактом, навязывать ему свой сценарий, нельзя. Это наказуемо, что, собственно, и произошло.

Но мы продолжаем с Ириной диагностировать ее участие в этом эпизоде, и приходим к выводу, что одной Гордыней здесь дело не ограничилось. Посудите сами, ведь роман этот затмил весь белый свет. Не надо было учиться, думать как‑то о собственном становлении. Только замуж, и только отнять и присвоить себе этого мужчину. Что это такое? Правильно, это кумир, а кумиры, как мы помним, падают и бьют больно. Итак, подведем итог нарушений:

Не сотвори себе кумира.

Не укради (брала ведь не свое, отнимала и хотела вообще присвоить).

Не завидуй.

И, как следствие, конечно же, все остальное (как говорится, до кучи): и гнев, и уныние, и безысходность, и неблагодарность.

Ох, мне кажется, что я просто кожей чувствую негодование и непонимание публики: ну хорошо, гнев – это понятно. Уныние с безысходностью – тоже понятно: бедная девочка, ее оскорбили, обидели, одна‑одинешенька… А неблагодарность‑то тут при чем? Еще и благодарить за что‑то надо? Помилуйте, за что же?

Стоп, господа, стоп! Про бедную обиженную девочку мы уже поговорили, поэтому слёз больше лить не будем. А вот о неблагодарности в N‑ый раз потолкуем.

Сказку о Курочке Рябе знаете? Давайте проанализируем ее вместе.

Живут себе поживают Дед с Бабой, и Курочка сносит им Яичко. Да не простое, которое съел – и следа не осталось, а Золотое. Что делает Дед? Бьет его. Бил‑бил, не разбил. Ну, видно, очень надо было разбить Золотое Яичко, потому что и Баба подключилась. Тоже била‑била, не разбила. Но вы же понимаете, что если есть Идея, находится исполнитель. Здесь – Идея разбить Яичко. Поэтому появилась Мышка, которая бежала, хвостиком махнула, Яичко и разбилось. Казалось бы, что хотели – то и получили. Радуйтесь и благодарите! Ан нет, плачут! Плачет Дед, и Баба тоже плачет.

Аналогию поняли?

Ирина молода, хороша собой, влюблена и счастлива. Это достойно благодарности?

Она беременеет и рада этому. Это достойно благодарности?

Правда, тут выясняется, что ребенок интересен только в комплекте с мужиком, печатью в паспорте, машиной, деньгами и прочим. Ну, уж тут, как говорится, извините…

В книге Александры Марининой «Каждый за себя» есть замечательная мысль о том, что « благодарность – тяжкий душевный труд », не всякий человек « умеет быть благодарным» да и

« благодарность не всякому по плечу ».

Мне бы хотелось, чтобы всем было понятно, что все, случившееся с Ириной, результат как раз того, что ее душа не была – ни на тот момент, ни, как история показала, в дальнейшем – готова к Благодарности. Она этого просто не умела, да и до сих пор не умеет делать. Ей Благодарность «не по плечу».

Опять я слышу ворчание и упреки:

– Ну что пристали к бедняжке! Ей и так досталось, а Вы все мучаете ее.

Я «обнажаю» эти болячки не для того, чтобы сделать Ирине больно, нет!

Я напоминаю вам про «мужественность и чистоплотность». Я напоминаю вам, что те эпизоды, о которых мы с вами сейчас говорим, явились тем самым фундаментом, на котором выросло много бед и болячек! А препарировали мы их для того, чтобы осознать и отработать. А как? – я надеюсь, вы помните ту работу в три этапа. А если забыли – загляните в мою книгу «Найди себя на пути к себе» на те страницы, где рассказывается о трёх этапах работы с формулой прощения.

У Шекспира есть удивительный по красоте и высоте чувств сонет № 90 (в переводе С. Я. Маршака):

Уж если ты разлюбишь, – так теперь,

Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.

Будь самой горькой из моих потерь,

Но только не последней каплей горя!

И если скорбь дано мне превозмочь,

Не наноси удара из засады.

Пусть бурная не разрешится ночь

Дождливым утром – утром без отрады.

Оставь меня, но не в последний миг,

Когда от мелких бед я ослабею.

Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,

Что это горе всех невзгод больнее.

Что нет невзгод, а есть одна беда –

Твоей любви лишиться навсегда.

Так вот, представьте, в наши дни нашелся редактор Шекспира и изменил всего одно, но, правда, ключевое слово. И получилось, «что нет невзгод, а есть одна беда – моей любви лишиться навсегда». Всего одно маленькое слово… Но, как говорит Андрей Дементьев:

Не хватает тишины,

Чтоб услышать Слово…

Может быть, кому‑нибудь и Пушкина захочется прочитать так: «Я помню чудное мгновенье, перед тобой явился Я »…

Это смешно и странно читать, но самое грустное заключается в том, что мы частенько именно так и думаем: «пусть тебе будет плохо от того, что ты моей любви лишишься навсегда». Точно так рассуждали и наши героини – мать и дочь. Казалось, каждая из них была озабочена только тем, чтобы страдала другая. И ни одной из них не приходило тогда в голову (или в сердце, а может – в душу), что именно в ней самой убивается нечто, что это она что‑то «делает над собой».

Вот оно, нарушение заповеди «не убий» – это убийство души, убийство Любви в собственной душе.

Английский поэт Джон Донн (1572–1631), который под конец жизни принял сан и стал священником, писал в одной из своих проповедей:

«Нет человека, который был бы как остров – сам по себе. Каждый человек есть часть Материка, часть Суши. И если волной снесет в море Береговой утес, – меньше станет Европа. И также если смоет замок твой или друга твоего. Смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я Един со всем Человечеством. А потому никогда не спрашивай, по ком звонит колокол.

Он звонит по тебе».

Почему же мои собеседницы не понимали, что по каждой из них «звонит колокол»? Начнем по старшинству, с мамы, с Ирины. Когда она стала мамой во второй раз, то есть стала на самом деле мамой, и задумалась о воспитании ребенка, она вдруг поняла, что в ее взаимоотношениях со своей мамой что‑то не так. И она быстренько обвинила свою маму в том, что, мол, недоглядела, не уследила, не запрещала, не удержала. И тогда же Ирина решила, что уж свою дочку она ни в коем случае не выпустит из поля зрения. Так что участь Веры была предрешена, когда она еще лежала в колыбельке, ее уже тогда обрекли на жизнь «за стеклом». Ей уже тогда вынесли приговор: «шаг в сторону – побег» и уже тогда решили, что « железной рукой загонят ее в счастье ».

Слава Богу, что когда Ирина сейчас услышала и поняла причинно‑следственную связь, ей захотелось работать и убрать из себя мучительный груз в виде обид и обвинений, ощущения униженности и предательства. Она поняла и стала работать над тем, что свою маму ей надо было не обвинять в равнодушии, а пожалеть за равнодушие. Пожалеть и простить ее за то, что и в своей жизни, значит, она была обделена Любовью. Пожалеть и простить ее за то, что она сама, по доброй воле лишила себя радости узнавания. Потому что когда растишь ребенка – растешь вместе с ним : читаешь ему свои любимые книжки и вместе с ним, но уже по‑новому воспринимаешь их; рассказываешь ему свои любимые сказки и видишь, как сюжеты откликаются и прорастают в новом пространстве. Ходишь с ним в театр, и твое сердце преисполняется радостью первооткрывателя, потому что это ты первая привела его в эти стены, приобщила к магии искусства. Ты делишься с ним своими радостями и горестями, а он платит тебе своим доверием или недоверием. Но тогда тебе ничего другого не остается, как думать и понимать, где ты была нетактичной или неискренней.

Ведь воспитание – процесс взаимообразный, и поэтому только кажется, что взрослые воспитывают детей. На самом деле все происходит обоюдно, и только при этом условии (взаимообразности и обоюдности) – успешно. Поэтому если вы, господа взрослые, бываете не правы, и глубоко внутри себя свою неправоту знаете и чувствуете, не бойтесь и не стесняйтесь в этом признаться не только себе, но и обязательно своему ребенку (вне зависимости от его возраста). Уверяю вас, ваши акции только возрастут и кредит доверия увеличится. Потому что и здесь вступает в силу закон энергообмена: помните – Благодарность, Вера, Любовь, Опыт и Действие. В этом случае вы открываете своему будущему (ребенок – ваше будущее) кладовую своей Любви и Благодарности за то, что это будущее у вас есть. Вы получаете бесценный Опыт общения, который в этом случае обязательно перерастет в Действие, благое Действие, то есть опять вернется Благодарностью.

Ирина также осознала и свои ошибки. Она вдруг по‑новому увидела то место в моей первой книге, где описывается, как в Индии строят храм. Напомню, место будущего храма сначала вспахивают, затем засевают, дают вырасти урожаю, после чего пускают на это поле коров и телят, которые съедают урожай; только после этого, на вспаханной, давшей жизнь и унавоженной земле строят Храм. Так вот Ирина и поняла, что она не возделывала ни своей, ни Вериной души: не сеяла семена Любви и Благодарности, не строила Храм, а только ходила вокруг отведенной под Храм земли с берданкой да смотрела, чтобы никто другой этот участок не занял. Где ж тут уснешь? Хороший, спокойный, сладкий сон – это благодать. Замечательно то, что после того, как Ирина отработала все, о чем мы с ней говорили (маму и себя), она таки стала спать без снотворного.

Тем временем в Москву приехала Вера, и одной из целей ее приезда были наши с ней встречи. Так случилось, что мать и дочь посещали меня в разные дни, и я поняла, что о занятиях друг друга они ничего не знали. Надо сказать, что их общение между собой давно уже носило формальный характер, на уровне: «Привет – Привет. Как дела? – Нормально». Зная это, я соблюдала полную конфиденциальность, держа от каждой из них мою работу с другой в тайне. Посему я не могла рассказать Вере историю ее мамы так, как она была доверена мне. Вместе с тем мне надо было, чтобы Вера поняла, что раз мама так авторитарно себя вела по отношению к ней, значит, в ее собственной жизни нечто сложилось таким образом, что «перекосило» ее миропонимание.

Сейчас мы с вами говорим об этом, чтобы вы поняли: если есть следствие, значит, есть и причина. Если в вашей жизни встречается какое‑то неадекватное поведение, надо не просто отрицать, или бороться, или побеждать это явление, надо разобраться в причинах, его вызвавших.

Цель моя была, мне кажется, всем вам понятна: надо было, чтобы Вера не просто простила маму, но и поняла, пожалела и приняла ее. Помните молитву святого Франциска Ассизского:

…Помоги мне, ГОСПОДИ,

не столько хотеть быть ПОНЯТЫМ,

сколько ПОНИМАТЬ!

Не столько хотеть быть ЛЮБИМЫМ,

сколько ЛЮБИТЬ,

И тогда свершится ЧУДО!

И одно ЧУДО последует за другим

И не будет конца ЧУДЕСАМ!..

Так вот, для того чтобы случилось Чудо, для того чтобы Мать и Дочь развернулись друг к другу лицом, надо было, чтобы они захотели понять и принять друг друга. Ювелирная, я вам скажу, работа. Представляете, надо было сказать всё, не сказав ничего.

Начала я с того, что спросила Веру, что она помнит из детства, каковы ее ощущения от общения с мамой в раннем детстве. Она какое‑то время вспоминала и вдруг неожиданно (как мне показалось, даже для самой себя) сказала:

– Слезы. Мама часто смотрела на меня со слезами, и я не понимала, почему она плачет. Притом однажды я увидела, что она плачет тайком от папы, потому что, как только папа вошел в комнату, мама стала вдруг неестественно веселой и представила дело так, что хохотала до слез.

Чем дольше вспоминала Вера, тем больше приходило картин болезненных отношений, и тем ярче из ее рассказа вырисовывался портрет ее матери как человека, имеющего душевную рану или травму (мы с вами знаем, какую!).

– Представь себе, – сказала я Вере, – что ты очень сильно травмировала руку, ушибла, а может, даже и сломала. Чем ты будешь постоянно озабочена?

– Буду беречь ее от возможных контактов, – был ответ.

– Правильно, это естественное, инстинктивное желание. Теперь подумай, если мама так болезненно тебя оберегала, охраняла со слезами на глазах, отчего так было? Может быть, она испытала какую‑то травму? Может, у нее погиб ребенок? Болел и умер? Не родился?

Я увидела на глазах Веры растерянность. Она, конечно же, ничего не знала вообще о маминой жизни. Но поймите, дело не в том, что она не знала этой конкретной причины. И, как мы с вами знаем, Ирина никогда бы и не сказала, да и не скажет. Но дело в том, что у Веры никогда не возникало желания что‑либо узнать о детстве, юности, вообще о жизни своих родителей. Таким образом, этот поворот сюжета, этот угол зрения, был очень важен, потому что Верины претензии и обвинения разбились о понимание собственной черствости и потребительского отношения к матери. Она поняла, что пока ей было удобно и нужно, она позволяла себя любить и даже, можно сказать, покупала эту любовь по сходной цене – за покладистый характер. Когда валюта (покладистость) закончилась – пошла на разрыв. Но сама она никогда не была источником Любви, никогда никого, ни родителей, ни мужа, ни даже дочь и ни себя, не поила Счастьем . Почему? Думаю, потому, что сама была, по библейскому выражению, «сухой смоковницей». Безусловно, вывод грустный, но не фатальный. Мы с вами помним, что достаточно только мужественно и честно во всем себе признаться, все обработать и вымыть «формулой прощения», как на месте болота сразу появляется чистое красивое озеро, а хаотично разбросанные камни сами собой складываются в красивое строение. Вера, по счастью, была из тех учеников, которые были готовы к встрече с Учителем . Это стало понятно уже на второй встрече. У нее «высветились» совершенно другие глаза, мягкость, ласковость и грациозность стали ее сутью. Кроме того, ее окрылило известие, которое она получила от мужа: у ее дочки освободились от красноты и перестали чесаться щечки и руки (аллергия, помните?).

Я полагаю, вы понимаете, что все здесь вами прочитанное говорит о том, что было сформировано неприятие по женской линии: бабушка – мама (Ирина) – дочка (Вера) – внучка – (апофеоз неприятия – аллергия). Скажете – несправедливо получается, что за всех отдувается маленькая девочка! Но что же делать, помните, мы с вами говорили, что нарушение Законов:

Не сотвори себе кумира,

Чти отца и мать,

Не убий,

Не завидуй,

Ничего не делай того, чего не хочешь, чтобы было тебе, ‑

зашло так далеко, что для того, чтобы люди наконец‑то «очухались» и стали как‑то меняться, пришлось… Видимо, у Вселенной другого выхода не было. Эту дисгармонию надо было как‑то остановить.

«…Как, в сущности, если вдуматься, все прекрасно на этом свете, все, кроме того, что мы сами мыслим и делаем, когда забываем о высших целях бытия, о своем человеческом достоинстве».

А. П. Чехов

 , «Дама с собачкой»

Естественно, только человек, ориентированный на «высшие цели бытия», умеет слушать и слышать. И только человек, сам обладающий человеческим достоинством, будет с уважением относиться к чужой воле, не станет нарушать чужие границы.

Иными словами, «человеческое достоинство» – это ощущение внутренней Свободы. Поэтому, если Ты хочешь, чтобы уважали твой суверенитет, ты будешь с уважением относиться к чужому, если Ты хочешь, чтобы уважали твою волю, ты не будешь подавлять чужую, если Ты хочешь, чтобы доверяли тебе, то не будешь обманывать другого. Как мы видим, все начинается опять‑таки с Уважения, Любви и Доверия Себе. И опять получается, что «как аукнется, так откликнется», ибо если ты будешь с уважением относиться к Себе и к Другим, то и Другие будут с Любовью и Уважением относиться к Тебе. Следовательно, мы вернулись на исходную позицию: внешнее равно внутреннему и «возлюби ближнего своего как самого себя».

«Кто предает себя же самого –

Не любит в этом мире никого!»

В. Шекспир . Сонет № 9. Перевод С. Маршака

И в свете этой темы мои подопечные получили такое задание: нужно было проанализировать свою жизнь на предмет авторитарного поведения. Иными словами, найти максимальное количество случаев в своей жизни, когда нарушались два Космических Закона:

1. Ничего не делай, если тебя не просят.

делай

2. Ничего не думай того, чего не хочешь, чтобы было тебе

говори

Значит, задание такое: найти эти эпизоды, проанализировать, понять, почему так себя вела, простить и отпустить этот свой волюнтаризм с помощью «формулы прощения».

Уверяю вас, когда поработаешь так часа два и вытащишь всю свою гордыню, то, во‑первых, делаешься легче весом, во‑вторых, чувствуешь колоссальное душевное облегчение, а в‑третьих, понимаешь некорректность своего поведения и начинаешь меняться.

С Ириной все было довольно просто, ее авторитарность была на поверхности, мы многое проговорили, и она довольно легко справилась со своей задачей. С Верой было сложнее. Она недоумевала: о чем речь? Какая гордыня у нее? Она – жертва! Ее подавляли, ее лишали той самой Свободы! Ей диктовали свою волю и принуждали подчиняться! С чем же ей работать! В ответ на ее «праведный» гнев я рассказала ей историю про Эзопа.

Эзоп был рабом. Его хозяин, Ксанф, частенько попадал в трудные, а подчас и в дурацкие ситуации вследствие своего вздорного характера, и каждый раз его выручал своими советами мудрец Эзоп, облекая их в поучительные и остроумные басни.

Эзоп страстно хотел одного – быть Свободным. Но Ксанфу был, само собой, выгоден РАБ Эзоп. Настал момент, когда жители Афин поняли, что Ксанф всякий раз выходит «сухим из воды» именно благодаря мудрым советам Эзопа. И народ Афин (а древние Афины были государством демократическим) потребовал освобождения Эзопа. Ксанфу ничего не оставалось, как дать свободу Эзопу. Жена Ксанфа, Клея, любила Эзопа, не хотела его отпускать, и чтобы вернуть его себе, подложила к нему в котомку светильник из храма. Стражники обнаружили в котомке свободного гражданина Эзопа светильник и обвинили его в краже. Вор должен был быть наказан. Это у нас, по выражению Глеба Жеглова, «вор должен сидеть в тюрьме», а в древних Афинах наказание было дифференцированным: раба наказывал господин по своему усмотрению, а свободного человека сбрасывали в пропасть.

Ксанф и его жена Клея горячо уговаривали Эзопа порвать бумагу, свидетельствующую о его свободе, сказать, что он – раб. Они клялись, что накажут его только для видимости, а потом отпустят. Но Эзоп лишь воскликнул: « Дорогу! Где здесь пропасть для свободных людей?»

Да, скажет кто‑то, что нам до этого высокого примера! Тем не менее, вспомните отца Павла Флоренского, Дмитрия Сергеевича Лихачева, Александра Исаевича Солженицына, которых не сломили сталинские ГУЛАГи. Вспомните Иосифа Бродского, Даниэля и Синявского, которых не сломили выпавшие на их долю испытания.

Знаете, Лев Толстой говорил: «Когда переплываешь реку, греби выше по течению, потому что все равно снесет». Так вот и надо, чтобы и Вера, и еще много других людей поняли, что « тиранов делают рабы, а не рабов – тираны ». Чтобы эти люди и наша героиня поняли, что только «невозделанная» душа позволяет сражаться со стариками. Ведь что сейчас получилось? Вера хранит и культивирует обиду, не общается со старыми и больными родителями. Вот вам типичная пара «жертва‑палач», «заключенная‑тюремщик». Надо сказать, что и для себя‑то Вера всегда была «жертвой‑палачом», потому что любила и лелеяла свою обиду, хранила ее как зеницу ока, ковыряла все время, причиняя себе боль.

Теперь скажите мне, разве такое отношение к СЕБЕ не есть Гордыня? Разве подавление собственной радости, собственного естества, калечение собственной жизни не то же самое, что и насилие над другими?

Опять вспомнила Джона Донна: «Нет человека, который был бы как остров, сам по себе…» Это истинно так: есть Вера, есть ее – родители, и есть ее – дочь. Есть также муж и его родители. Так вот, конечно же, на таком «пустыре», каким была Вера, ничего особенно цветущего не выросло.

Вера ценила мужа, его честность, порядочность, доброту и «ангельское терпение» – это ее собственное выражение (видимо, многократно проверяла и испытывала она это терпение). Кроме того, видимо, это очень талантливый и работоспособный человек, раз, приехав в Америку, он довольно быстро получил хорошую престижную работу и сделал так, что семья его жила в достатке. Казалось бы, такого парня и полюбить можно было бы, но вот « про любовь » я как раз ничего и не услышала.

Господи, как хорошо, что ее зовут Вера. Видимо, это все‑таки волшебное слово. Я просто чувствовала, как во время моего монолога прорастают корешки веры, как сначала робко, а потом все свободнее и радостнее распускаются бутоны Любви. Эта измученная собственными кандалами женщина все поняла и начала освобождаться от оков. Видно было, как ей трудно это дается, но кто обещал, что будет легко!

Вере очень помог образ, который я ей предложила. Представь себе, сказала я, огромную кучу льда, состоящую из маленьких, грязных, колючих льдинок, каждая такая льдинка‑колючка – это твоя Гордыня. Вот ты берешь в руки один такой грязный комочек и представляешь себе некую ситуацию, в которой ты проявила эту Гордыню. Ты рассматриваешь этот сюжет, осмысливаешь его, прощаешь и отпускаешь себя «формулой прощения», и льдинка тает. Затем то же самое со следующим, следующим комочком и так до тех пор, пока вся куча не растает (вспомните, как это делала Лада). Потом та же куча льда «поработала» Завистью, и по тому же принципу была проработана вся Зависть. Потом та же работа была проведена с Гневом. Наконец очередь дошла до Неблагодарности и до Страха «что меня не любят». Напомню, что этот Страх есть не что иное, как наш любимый «комплекс неполноценности». В этом случае каждая льдинка – это ситуация, где я «не так сказала», «не так спросила» или «про меня не так подумали», или «не так на меня посмотрели»… (список можно продолжать).

Еще раз напоминаю, что толк от такой работы будет только в том случае, когда каждая ситуация проработана отдельно с «формулой прощения» до ощущения свободы.

Вера это поняла очень хорошо, работала усердно, а результат…

То, что я сейчас расскажу, звучит как в сказке. Когда мы расставались после четвертого занятия, зазвонил ее мобильник, Вера ответила, некоторое время она слушала, потом заплакала и буквально повисла у меня на шее. Оказалось, что это из Америки звонил ее муж, который сообщил, что у их маленькой дочки абсолютно очистилась кожа и что она ест, понимаете, ест все!

У поморских моряков есть такая молитва: «Господи, дай нам попутного ветра. Дай нам берег, чтобы оттолкнуться, и дай шторм, чтобы выстоять». Все то, о чем мы с вами говорили, все то, чему были посвящены эти страницы, а посвящены они были Любви, которая и есть Попутный Ветер. Любовь – это очень надежный берег; не верьте песне из фильма «Жестокий романс»:

Любовь – обманная страна,

И каждый житель в ней – обманщик…

Героиня этого фильма – жертва.

Жизни без штормов не бывает, нужен только надежный Лоцман, умелый Штурман и искусный в своем деле Капитан.

Так давайте верить, что Миром правит Любовь, которая питается Верой и излучает Благодарность.

Ох, совсем забыла сказать, что у меня сегодня были гости – пришла Вера с родителями. Ирина с Сергеем выглядели как молодожены. Какая же радость смотреть на счастливые лица! И еще одна замечательная новость: я получила приглашение на свадьбу от Лады и ее жениха Ильи. Видно, день у меня сегодня такой счастливый!

Конечно, прав был Владимир Семёнович Высоцкий:

«Я люблю, и значит – я живу!».

Дополнительная информация