Физиогномика хиромантия и астрология Гоголя

Hoc- душа Гоголя

Его большой и острый нос был так длинен и подвижен, что в молодости (изображая в качестве любителя нечто вроде «человека-змеи») он умел пренеприятно доставать его кончиком нижнюю губу; нос был самой чуткой и приметной чертой его внешности. Он был таким длинным и острым, что умел самостоятельно, без помощи пальцев, проникать в любую, даже самую маленькую табакерку, если, конечно, щелчком не отваживали незваного гостя (о чем Гоголь игриво сообщал в письме одной молодой даме) (...) трудно найти другого писателя, который с таким смаком описывал бы запахи, чиханье и храп. То один, то другой герой
появляется на сцене, так сказать, везя свои нос в тачке, или гордо въезжает с ним (...) Нюханье табака превращается в целую оргию. Знакомство с Чичиковым в «Мертвых душах» сопровождается трубным гласом, который он издает, сморкаясь. Из носов течет, носы дергаются, с носами любовно или неучтиво обращаются: пьяный пытается отпилить другому нос; обитатели Луны (как обнаруживает сумасшедший) - Носы.(...) Надо признать, что длинный, чувствительный нос Гоголя открыл в литературе
новые запахи (и вызвал новые острые переживания). Как сказано в русской пословице, «Тому виднее, у кого нос длиннее», а Гоголь видел ноздрями. Орган, который в его юношеских сочинениях был всего-навсего карнавальной принадлежностью, взятой напрокат из дешевой лавочки готового платья, именуемой фольклором, стал в расцвете его гения самым лучшим его союзником. Когда он погубил этот гений, пытаясь стать проповедником, он потерял и свой нос, так же как его потерял майор Ковалев»

В В. НАБОКОВ. Николай Гоголь.

МИСТИКА: Благовещение и чудесное рождение Гоголя

Когда Вас. Аф-вич Гоголь приезжал в каникулы домой, и в то время ездил со своей матушкой в Ахтырку, Харьковской губернии, на богомолье, там есть чудовной образ Божьей матери, они были там в обедне, отправляли молебен и остались там ночевать, и он видел во сне тот же храм. Он стоял в нем по левую сторону; вдруг царские врата отворились, и вышла Царица в порфире и короне и начала говорить к нему при других словах, которых он не помнил: «Ты будешь одержим многими болезнями (...), но то все пройдет,— Царица Небесная сказала ему, — ты выздоровеешь, женишься, и вот твоя жена».— Выговоря эти слова, подняла вверх руку, и он увидел у ее ног маленькое дитя, сидящее на полу, которого черты врезались в его памяти. Потом он приехал домой, рассеялся и забыл тот сон. Родители его, не имея тогда церкви, ездили в местечко Ярески при реке Пеле. Там он познакомился с теткой моей, и, когда вынесла кормилица дитя семи месяцев, он взглянул на него и остановился от удивления: ему представились те самые черты ребенка, которые показали ему во сне. Не сказавши о том никому, он начал следить за мной; когда я начала подрастать, то он забавлял меня разными игрушками, даже не скучал, когда играла в куклы, строил домики с карт, и тетка моя не могла надивиться, как этот молодой человек не скучал заниматься с таким дитем по целым дням; я хорошо знала его и привыкла,
часто видя, любить его; потом, спустя тринадцать лет, он видел тот же сон и в том же храме, но не Царские врата отворились, а боковые алтаря, и вышла девица в белом платье с блестящей короной на голове, красоты неописанной, и, показав рукой в левую сторону, сказала: «Вот твоя невеста!» Он оглянулся в ту сторону и увидел девочку в белом платьице, сидящую за работой перед маленьким столиком и имеющую те же черты лица. И после того скоро мы возвратились из Харькова, и муж мой просил родителей моих отдать меня за него.
М. И. Гоголь - С. Т. Аксакову. Современник, 1913, IV, 252

ФИЗИОГНОМИКА

Нос и Гоголь - две стороны одной медали. Когда мы думаем о лице Гоголя, мы непременно вспоминаем его нос - длинный, тонкий и острый, похожий на бритву или на остро заточенный нож. Сам Гоголь, как известно, был чрезвычайно чувствителен к своему носу. Этот орган вызывал у него поистине душевный трепет и какое-то особенное внутреннее сродство. Носу он посвятил одну
из самых своих пронзительных и смешных петербургских повестей («Нос»): что будет, если у человека исчез с лица нос? К тому же он на три чина выше своего хозяина, гуляет по Петербургу, молится в церкви и не желает возвращаться на законное место. Нос отделяется от своего носителя, оставляя его «с носом», точнее без носа.

Гоголь, привыкший к теплу 8 Малороссии, отморозил свой нос во время петербургских лютых морозов. Возможно, замысел повести «Шинель» дал ему все тот же его собственный отмороженный нос.

Гоголеведы посвятили тысячи работ гоголевской носологии. С носом связан целый ряд народных представлений и рискованных сексуальных ассоциаций, так как нос отождествляется с детородным мужским органом: каков нос (форма, величина), таков и орган (ср. об этом рассуждения Франсуа Рабле в «Гаргантюа и Пантагрюэле»). Понятно, что Гоголь, как юморист и сатирик, не мог пройти
мимо такого сочного материала, в буквальном смысле золотоносной жилы.

Анализ носа ГоголяЧто же в физиогномике символизирует нос? Он отвечает за здоровье, социальный статус, сексуальность, величину жизненной энергии, отношение к труду, а также умение обращаться с деньгами. потому что деньги есть материальное выражение затраченной
и проделанной работы.

Длинный гоголевский нос (особенно в профиль) - показатель долгосрочных планов и аккумулятор новых идей. Гоголь точно ловит идеи из воздуха. Реализует ли он уловленные идеи, материализует ли их в конкретный продукт - в книги, это уже дело подбородка: насколько волевой у писателя подбородок. А он, надо сказать, даже очень волевой, пожалуй чересчур, но об этом чуть позже. Пока важно следующее: планы непременно будут осуществлены, а идеи материализованы. Чрезмерная длина носа указывает на неуемное желание индивида достичь цели. Впрочем, и сами цели, которые человек с таким носом перед собой ставит, настолько труднодостижимы. что они подчас превращаются в химеры и удаляются далеко-далеко. за линию горизонта. Отсюда  моциональные подъемы и спады в жизни человека с этаким длинным носом. Гоголь, как никто другой, был сильно подвержен подобным скачкам настроения, впадал в затяжные депрессии, а выходя из них, готов был перевернуть мир и перетряхнуть человечество.

Казалось бы, весь нос Гоголя должен быть острым, в том числе и спинка носа: тогда бы личность Гоголя состояла бы сплошь из одних углов; к писателю нельзя было бы подступиться не обрезавшись.
Тем не менее это не так. Мы знаем из воспоминаний современников, что Гоголь был ярок, доброжелателен, искрился весельем, особенно в первую половину жизни. Позже, правда, он становился все отчужденнее, мрачнее, и его нос, скорее всего, тоже заострялся, не только кончик, но и спинка.

Спинка носа отвечает за социальный статус личности, за авторитет, которым общество награждает человека или, наоборот, в случае с узкой спинкой носа, пренебрегает им, игнорирует, лишает какого бы то ни было уважения. На портретах А А. Иванова. Ф.А. Моллера и А. Г. Венецианова у Гоголя не слишком узкая, но и не слишком широкая спинку носа. С одной стороны, нельзя не питать к Гоголю уважения, но. с другой стороны, это уважение не настолько сильное и безоговорочное, чтобы удовлетворить гоголевское тщеславие.
Втайне, вероятно. Гоголь лелеял мечту сделаться учителем жизни и наставником православия, пророком, слово которого, затаив дыхание. будут ловить современники и потомки. Недостаточная широта спинки, увы! не позволяет Гоголю сделаться непререкаемым общественным авторитетом. Даже его верные друзья и помощники (А.О. Смирнова, Аксаковы, П.А. Плетнев, М.П. Погодин) временами бунтовали против его недопустимого приказного тона, деспотических наставлений, его дидактики, назиданий
и поучений. Они примутся бесконечно спорить с ним по поводу «Выбранных мест из переписки с друзьями», попытаются воздействовать на художественные и идеологические принципы Гоголя, на его путь художника и проповедника. Им
это. конечно, не удастся, но Гоголь на протяжении жизни не раз столкнется со страшным непониманием своих произведений, слов и поступков. Это непонимание началось уже с первого представления «Ревизора», когда, по его мнению, публика совершенно превратно - несправедливо или неверно - восприняла его комедию, так что ему пришлось для разъяснения своей позиции писать «Развязку «Ревизора» и «Театральный разъезд после представления новой комедии».
Суд толпы, злоба чиновников и восторг интеллектуалов, посчитавших комедию сатирическим пасквилем на николаевскую действительность, так напугали Гоголя, что он бежал из России в Италию.

Ситуация непонимания повторилась с «Выбранными местами из переписки с друзьями»: Белинский обрушил на голову Гоголя свою негодующую критическую секиру в своем знаменитом письме, которое современники размножили в тысячах списков, друзья стали читать ему нотации взамен его собственных нотаций. Одним словом, нос опять подгадил Гоголю, точнее его не столь широкая
спинка.

В декабре 1846 года в Петербурге выходит в свет книга П.В. Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями». Она издана П.А. Плетневым, несмотря на хлопоты С.Т. Аксакова не позволить ни в коем случае публиковать эту книгу, поскольку, по его мнению, она нанесет ущерб имени и авторитету Гоголя («вся Россия даст ему публичную оплеуху»). «Выбранные места...» послужили мощным катализатором общественного процесса, способствовали поляризации позиций западников и славянофилов, либералов и консерваторов. Книга вызвала появление рецензии В.Г. Белинского на «Выбранные места из переписки с друзьями» в журнале «Современник» (.No2 за 1847 год). Он характеризует книгу Гоголя как «неминуемое падение», а в своих письмах к друзьям называет ее «гнусной». Гоголь пишет 29 (17) июня 1847 года из Франкфурта письмо Белинскому, высказывая свое недоумение резким тоном критика: «Я вовсе не имел в виду огорчить вас ни в каком месте моей книги. Как же так вышло, что на меня рассердились все до единого в России?.. Вы взглянули на мою книгу глазами человека рассерженного, а потому все приняли в другом виде». В ответ Белинский пишет знаменитое зальцбруннское письмо 15 (3) июля, разошедшееся по России в тысячах списков, один из которых читал Ф.М. Достоевский на заседании кружка Петрашевского. Получив письмо Гоголя, Белинский, по воспоминания П. В. Анненкова, «вспыхнул и промолвил: «А! Он не понимает, за что люди на него сердятся, — надо растолковать ему это. Я буду ему отвечать». В письме Белинский упрекает Гоголя в незнании России («привыкли смотреть на Россию из вашего прекрасного далека»), уверяет, будто русский народ «по натуре глубоко атеистический народ» («А русский человек произносит имя божие, почесывая себе зад»), обвиняет в лицемерии, ханжестве, китаизме, гордости: «Проповедник кнута, апостол невежества, поборник обскурантизма и мракобесия, панегирист татарских нравов — что вы делаете!» Анненков испугался за Гоголя и просил Белинского смягчить выражения на что тот ответил: «А что же делать? Надо всеми мерами спасать людей от бешено человека, хотя бы взбесившийся был сам Гомер. Что же касается до оскорбления Гоголя, я никогда не могу так оскорбить его, как он оскорблял меня в душе моей и в моей вере в него». На гневное письмо В.Г. Белинского Гоголь посылает ответ 10 августа 29 июля) 1847 года из Остенде (Германия). Сначала ответ был длинным и раздраженным. Гоголь перешел в наступление, находил обвинения Белинского «нападеньями невпопад», писал, что тот далеко сбился с прямого пути, и обращал к самому Белинскому слова, с которыми он обратился к Гоголю: «Опомнитесь, вы стоите на краю бездны!» Но потом Гоголь уничтожил этот вариант ответа и послал мягкое письмо, в котором почти соглашался с упреками Белинского как с «частью правды»: «Скажу вам только, что я получил около пятидесяти разных писем по поводу моей книги; ни одно из них не похоже на другое: что опровергает один, то утверждает другой». Белинский, прочитав письмо Гоголя, заметил: «Какая запутанная речь: да, он должен быть очень несчастлив в эту минуту». Обескураженный скандальной неудачей книги Гоголь писал В.А. Жуковскому: «Я размахнулся в моей книге таким Хлестаковым…

Гоголь носВпрочем, не так уж все безнадежно с носом Гоголя. Нос - середина жизни, и эта середина полна событий и достижений: выходят гоголевские книги, формируется мировоззрение Гоголя и его учительская позиция. Люди поначалу готовы слушать Гоголя как пророка и проповедника. Они. хоть и не все и не так, как хотелось бы Гоголю, но все-таки склоняют головы перед его авторитетом. Писатели следуют Гоголю по тем путям, которые он проложил в литературе.
Возникает целая писательская «гоголевская школа» - натуральная школа, которой кажется, что она как раз и развивает гоголевские принципы как художественные, так и социальные. Достоевскому приписывают слова: «Все мы вышли из «Шинели» Гоголя...» Одним словом, за середину жизни отвечает не очень широкая, но и вовсе не узкая спинка носа. И отвечает она более или менее благоприятно (пока Гоголь «не зарывается» в своей назидательной проповеди учителя жизни).

Гоголь нос физиогномика

Угол наклона носа у Гоголя среднийВпрочем, острый кончик носа тоже портит дело. У Гоголя он слишком пригнут книзу. Такой кончик выдает подозрительность его обладателя, скуповатость, расчетливость, недоверчивость к людям и эгоистичность Современники Гоголя очень часто обвиняли его в эгоистичности, безразличии к людям, которые ему помогали и многим жертвовали для него.

Гоголь временами использовал людей в своих целях: В.А. Жуковский. семья Аксаковых, М.П. Погодин. П А. Анненков - все эти люди и многие другие выполняли поручения Гоголя, иногда совершенно непосильные. Даже А С. Пушкина Гоголь умудрился заставить действовать в нужном Гоголю направлении. Тот «пробивал» произведения Гоголя, отбивался от цензуры и обходил подводные издательские камни, чтобы гоголевские произведения были опубликованы или поставлены на сцене.

Подобный кончик носа, вероятно, должен был быть у Плюшкина, нарицательного скупого из «Мертвых душ». Гоголь уверял, что всех персонажей, которых он вы водит, он достает из себя, только какую-нибудь свою черту он начинает заострять, гипертрофировать, увеличивать до такой степени, что на ней начинает строиться художественный образ, уже вовсе не похожий на самого автора-создателя.

«Кто знал Гоголя коротко, тот не может не верить его признанию, когда он говорит, что большую часть своих пороков и слабостей он передавал своим героям, осмеивал их в своих повестях и таким образом избавлялся от них навсегда. Я решительно верю
этому наивному, откровенному признанию. Гоголь был необыкновенно строг к себе, постоянно боролся с своими слабостями и от этого часто впадал в другую крайность и бывал иногда так странен и оригинален, что многие принимали это за аффектацию
и говорили, что он рисуется».

Л.И. Арнольди в кн. : Вересаев В.В. Гоголь в жизни. М., 1990, с. 454-455

Кончик же носа выдает отношение человека к деньгам. У Гоголя он очень узкий. как бы сдавленный с боков, при этом у Гоголя довольно широкие ноздри: деньги текут сквозь пальцы. При внешней скупости, вернее периодов скупости, человек внутренне придерживается заповеди «жить как птицы небесные», не копить на «черный день», а ценить их постольку, поскольку они
есть и их можно потратить, чтобы не думать о них: новый день даст новые деньги. Каким образом? Бог весть! Бог об этом и позаботится.

Загнутость гоголевского носа вниз также свидетельствует о склонности Гоголя к мрачности и меланхолии. В астрологической физиогномике, где зоны лица соответствуют семи планетам Солнечной системы (лоб - Юпитер, правый глаз - Солнце, левый глаз - Луна, нос - Марс, скулы - Меркурий, рот - Венера, подбородок - Сатурн), нос - показатель воли, агрессии, энергии. За все эти качества личности закономерно отвечает планета Марс Гоголь, как известно. Овен, которым как раз и управляет Марс. Значит, его нос - бесспорный атрибут его астрологического знака. Он родился со своим носом под знаком
Овна закономерно. Его нос - судьбоносный знак его рождения. На Гоголе, таким образом, лежит некая предызбранность, Божья отмеченность. Гоголь поневоле должен был совать свой нос в дела мира.

воздействовать на этот мир с целью изменить его несовершенство, преобразить и сделать его лучше

Чаще всего мы привыкли соотносить образ Гоголя с портретом Ф.А. Моллера. Это действительно выдающийся портрет - лукавого Гоголя, того самого веселого, радостного, смешливого и жизнерадостного Гоголя, которого нам хотелось бы видеть. Моллеру чудесно удались глаза: они живые, проницательные, глубокие и вместе с тем в них, также еще совсем чуть-чуть в губах притаился смех.

Вообще глаза Гоголя на всех портретах большие, яркие, излучающие свет.

В китайской физиогномике считается, что лучистые глаза - свойство незаурядной личности и чем ярче светимость глаз, тем благоприятней прогноз. Если оглянуться вокруг, то можно легко заметить, как много людей, быть может подавляющее большинство, имеют тусклые, невыразительные, словно потухшие глаза. Глаза Гоголя на портрете Моллера, наоборот, ласкают зрителя добрым юмором. В них искрятся остроумие и веселая насмешка, сверкают огоньки розыгрыша и шутки. Это Гоголь, обласканный доброй Фортуной, согретый теплым

солнцем Малороссии и Рима, с надеждой смотрящий в будущее, уверенный в торжестве добра над злом, излучающий любовь к людям и к жизни. Видно, что в этот период Гоголю все удается, все складывается Он на пике своей писательской карьеры. Впрочем, правый глаз (работа, творчество) светится радостным огоньком у зрачка, а левый глаз (личная жизнь) без блеска Этот глаз как будто поглощает свет, точно черная дыра, которая втягивает в себя все. что попадает в зону ее притяжения. Смех Гоголя одним глазом. Это загадочно и странно. В этом определенно есть фатализм, тем более что оси глаз Гоголя находятся в разных плоскостях. Как бы смотрят в разнобой, что увеличивает природу фатализма, к которому склонна личность Гоголя. Внизу глаз Гоголя можно рассмотреть полоски белка. Его зрачки как бы плавают. В японской и китайской физиогномике такой плавающий зрачок носит название «нижнее санпаку» Это опять-таки нечто сугубо фатальное, скорее всего трагически фатальное. Вот почему так грустна улыбка Гоголя Глаза Гоголя словно предвещают взамен его веселости и жизненным надеждам горькую расплату страданиями.

Надбровные дуги, близко расположенные к глазам, говорят о быстром соображении, моментальном схватывании ситуации и мгновенном постижении человека.

По свидетельству современников, Гоголь после десяти минут общения с человеком умел предсказать все то, что тот будет говорить в течение двух часов, чем поражал знакомых. Князь. Д. А. Оболенский рассказывает, что Гоголь создал маску и ее движения по словесному знаку: «На станции я нашел штрафную книгу и прочел в ней довольно смешную жалобу какого-то господина. Выслушав се, Гоголь спросил меня: «А как вы думаете, кто этот господин? Каких свойств и характера человек?» - «Право, не знаю»,- отвечал я.- «А вот я вам расскажу».- И тут же начал самым смешным и оригинальным образом описывать мне сперва наружность этого господина, потом рассказал мне всю его служебную карьеру, представляя даже в лицах некоторые эпизоды его жизни. Помню, что я хохотал, как сумасшедший, а он мне все это  выделывал совершенно серьезно».

Тынянов Ю.Н. Поэтика. /История литературы. Кино. М., Наука, 1977, с. 203

Портрет Гоголя Карандаш анализ физиогномикаПравда, лукавую веселость Гоголя на портрете Моллера во многом создает эффект раскосых глаз: они у Гоголя образуют разные, не совпадающие друг с другом оси взгляда. Этот разнобой осей взгляда в физиогномике считается неблагоприятным. потому что личность тяготеет к фатальности, привлекает на свою голову различные роковые ситуации. Одним словом, даже уже на портрете Моллера, независимо от желания художника и тех
эстетических задач, которые тот ставил, создавая портрет. - в глубине портрета, в самой сердцевине, в «святая святых» тайком притаилась трагедия.

Есть и еще одна особенность на портретах Моллера. А. Иванова и Мазера (на последнем Гоголь не смог сдержать улыбку, которую старательно сдерживал, позируя Моллеру) - это усы Гоголя.

Позволено ли спросить, зачем человеку усы? Или такой вопрос покажется бестактным, нарушающим все границы личности человека?
Разве существует ответ на этот глупый вопрос?! Между тем заданный вопрос, с точки зрения физиогномики, более чем оправдан, потому что усы человек отращивает не только и не столько в целях красоты, сколько в силу психологической ущербности - конкретней, из-за неуверенности в своем мужестве. Ведь верхняя губа, согласно наблюдениям китайцев, несет женскую энергию «инь», а нижняя, напротив, - мужскую энергию «ян».

Следовательно, Гоголь, закрывая усами свою верхнюю губу, подсознательно желает выглядеть мужественнее, чем есть на самом деле.
Стало быть, в себе он находит слишком много женского: мягкости, податливости, капризности - слабости, одним словом. Да и вообще, заглядывая в зеркало, он, скорее всего, вряд ли одобрял свою верхнюю губу - короткую, тонкую, некрасиво очерченную, чем-то похожую на «заячью», как говорят в народе. Эта губа видна на портрете Венецианова. Молодой Гоголь на ней в полупрофиль (разворот на три четверти).

«...в переулках попадались солдаты с такими жесткими усами, как сапожные щетки. Усы эти были видны во всех местах. Соберутся ли на рынке с ковшиками мещанки, из-за плеч их, верно, выглядывают усы».
Н.В. Гоголь Коляска.

Анализ физигномика приверженцев Гоголя

Что значит «женская» энергия? Достаточно поместить названный нами портрет в центр между изображениями родных Гоголя, как гоголевское окружение само собою даст ответ: мать и сестры Гоголя имеют с некоторыми вариациями точно такую же некрасивую, «заячью» губу, как и у него. (Отец Гоголя тоже скрыл свою верхнюю губу под усами!) В случае с Гоголем, изучая его верхнюю губу, мы можем говорить о доминирующем материнском влиянии. Губы, строение и величина носа, выдающаяся вперед челюсть, разрез крупных глаз - все в лице Гоголя напоминает черты матери. И только загибающийся вниз кончик носа перешел к Гоголю от отца.

Литературоведы давно заметили и расписали невероятно сильную эмоциональную связь Гоголя с матерью. Навряд ли сам писатель был доволен подобной психологической зависимостью. Тем более что Гоголь перенял от матери необычайную впечатлительность и подозрительность. Мать Гоголя, думая о близких, чаще всего была охвачена страхами, недобрыми предчувствиями, ее живое воображение рисовало самые ужасные картины и беды, которые должны будто бы непременно случиться с близкими. Гоголь, в отличие от матери, но следуя духу ее беспокойства, заместил близких своими художественными
произведениями, судьба которых рисовалась ему чаще всего в самых мрачных тонах. Отплывая из отчего дома в большую, взрослую жизнь. Гоголь, думается, во что бы то ни стало хотел разорвать эту тяготившую его пуповину, которая связывала его с матерью: не раз он пародировал, как отмечали гоголеведы, те или иные жесты и словечки матери в своих произведениях. А в ряде женских образов Гоголь, кажется, стремился изжить мать в себе и изгнать ее из себя прочь.

«Считалось, что эта нелепая, истерическая, суеверная, сверх подозрительная и все же чем-то привлекательная Мария Гоголь внушила сыну боязнь ада, которая терзала его всю жизнь. Но, пожалуй, вернее сказать, что они с сыном просто схожи по темпераменту, и нелепая провинциальная дама, которая раздражала своих друзей утверждением, что паровозы, пароходы и прочие новшества изобретены ее сыном Николаем (а самого сына приводила в неистовство, деликатно намекая, что он сочинитель каждого только что прочитанного ею пошленького романчика), кажется нам, читателям, просто детищем его воображения. Он так ясно сознавал, какой у нее дурной литературный вкус, и так негодовал на то, что она преувеличивает его литературные возможности, что, став писателем, никогда не посвящал ее в свои литературные замыслы...»
В. Набоков Николай Гоголь.

Любовь Гоголя физиогномика анализВсе началось с усов, а закончилось усилением комплекса неполноценности,
страхом перед женщиной и жизнью вообще. Свою сильную женственность
Гоголь загоняет в глубь души, желая ее задушить и уничтожить, следствием
чего женщина становится для него злом, она выступает у него под благообразной маской, за которой - сатана. «Женщина - это дьявол», - читаем мы у Гоголя. Последняя, на склоне лет отчаянная попытка Гоголя обрести семью не увенчалась успехом: полунелепое-полусмешное сватовство писателя к Виельгорской, которую, кстати, все домашние звали «Носатой» (и здесь Гоголю опять навредил нос!), расстроилось, едва начавшись.

«То снилось ему, что вкруг него все шумит, вертится, а он бежит, бежит, не чувствует под собою ног... вот уже выбивается из сил... Вдруг кто-то хватает его за ухо. «Ай! кто это?» — «Это я, твоя жена;» — с шумом говорил ему какой-то голос. И он вдруг пробуждался. То представлялось ему, что он уже женат, что все в домике их так чудно, так странно: в его комнате стоит вместо одинокой — двойная кровать. На стуле сидит жена. Ему странно; он не знает, как подойти к ней, что говорить с нею, и замечает,
что у нее гусиное лицо. Нечаянно поворачивается он в сторону и видит другую жену, тоже с гусиным лицом. Поворачивается в другую сторону — стоит третья жена. Назад — еще одна жена. Тут его берет тоска. Он бросился бежать в сад; но в саду жарко.
Он снял шляпу, видит: и в шляпе сидит жена. Пот выступил у него на лице. Полез в карман за платком — и в кармане жена; вынул из уха хлопчатую бумагу — и там сидит жена... То вдруг он прыгал на одной ноге, а тетушка, глядя на него, говорила с важным видом: «Да, ты должен прыгать, потому что ты теперь уже женатый человек». Он к ней - но тетушка уже не тетушка, а колокольня. И чувствует, что его кто-то тащит веревкою на колокольню. «Кто это тащит меня?» — жалобно проговорил Иван Федорович. «Это я, жена твоя, тащу тебя, потому что ты колокол».— «Нет, я не колокол, я Иван Федорович!» - кричал он. «Да, ты колокол»,— говорил, проходя мимо, полковник П*** пехотного полка. То вдруг снилось ему, что жена вовсе не человек, а какая-то шерстяная материя; что он в Могилеве приходит в лавку к купцу. «Какой прикажете материи? говорит купец.— Вы возьмите жены, это самая модная материя! очень добротная! из нее все теперь шьют себе сюртуки». Купец меряет и режет жену. Иван Федорович берет под мышку, идет к жиду, портному. «Нет, говорит жид,- это дурная материя! Из нее никто не шьет себе сюртука...» В страхе и беспамятстве просыпался Иван Федорович. Холодный пот лился с него градом».

Сон Ивана Федоровича Шпоньки.- Н.В. Гоголь Иван Федорович Шпонька и его тетушка.

В китайской физиогномике такой тип носа, которым наделен был Гоголь, называют нос Мечом. Он длинный острый, костистый и твердый на ощупь. Подобный нос выдает человека трудного в общении, с которым нелегко сойтись из-за его высокомерия и гордыни, хотя в глубине души он может быть очень застенчивым и добрым. Он с трудом приспосабливается к новым обстоятельствам, но в основном он удачлив. Такой нос был у Наполеона. Вспомним, что Чичиков, по мнению чиновников города NN. в профиль несколько смахивал на Наполеона.

Взгляните на знаменитый портрет молодого Наполеона на Аркольском мосту.
Не правда ли рядом с венециановским портретом Гоголя Наполеон и носом, и подбородком, и вообще овалом лица поразительно напоминает Гоголя, точно они родные братья?!

Соединив эти два лица вместе и сопоставив их, легко вообразить занимательную сцену, которая могла быть, а могла и не быть в действительности. Молодой Гоголь, всегда не чуждый тщеславию, в то время как слава Наполеона еще гремела по всей Европе, подходит к зеркалу, держа перед глазами картину «Наполеон на Аркольском мосту», встает в профиль и с гордостью узнает в зеркале наполеоновские черты. Как тут не передать эту находку авторскому герою Чичикову! Неизвестно, сделался бы Чичиков похожим в профиль на Наполеона, не будь сам Гоголь на него похож, как две капли воды?

Протреты для анализа Физеогномика

«С.. .и нот теперь они (англичане. - Л. Г.), может быть, и выпустили его с острова Елены, и вот он теперь и пробирается в Россию, будто бы Чичиков, а в самом деле вовсе не Чичиков.

Конечно, поверить этому чиновники не поверили, впрочем, призадумались и, рассматривая это дело каждый про себя, нашли, что лицо Чичикова, если он поворотится и станет боком, очень сдает на портрет Наполеона».
Н.В. Гоголь Мертвые души, т. 1, гл. 10.

Портреты для анализа Физеогномика 1Любопытно, что на портрете Горюнова Гоголь заложил руку за
лацкан пальто на груди - типичная наполеоновская поза, ставшая мифологическим опознавательным знаком знаменитого полководца.

Портрет Венецианова удивительно выразителен. На нем Гоголь
по духу похож также и на другого своего знаменитого авторского
героя - Хлестакова. Жаль, что Гоголь, отличавшийся, по отзывам
современников, поразительным Портреты для анализа Физеогномика 2актерским даром, сам не сыграл Хлестакова на сцене. Скорее
всего, это было бы не хуже, чем
образ, созданный в Московском
Художественном театре Михаилом Чеховым, наверное единственный из всех Хлестаковых, Портреты для анализа Физеогномика 3который как-то отвечал представлению Гоголя об этом образе (см. фотографию М. Чехова в роли Хлестакова).

Только на одном-единственном портрете - все той же автолитографии Венецианова - мы видим ухо Гоголя - крупное, удлиненное. в виде лодочки, с глубокой, но узкой и небольшой
по длине раковиной, с мочкой, как бы приклеенной к щеке. Его ухо, от верхней кромки до нижней, по длине почти совпадает с его носом! Это исключительная величина, свидетельствующая о незаурядности личности Гоголя. Верхний край уха. если мысленно провести линию от верхней кромки уха к бровям, расположен на одном уровне с бровями, а может быть, и чуть-чуть выше. При этом мочка уха Гоголя опускается ниже кончика носа.
Ухо над бровями или на одном уровне с ними - показатель исключительной интеллектуальной силы Гоголя. Между тем как низкая посадка уха свидетельствует

о пристрастии Гоголя к долгосрочному планированию, неторопливой, вдумчивой работе. Известно, как долго и придирчиво работал Гоголь над своими произведениями. По его методе, писатель должен переписывать текст 8 раз. каждый раз на некоторое время откладывая его и вновь возвращаясь по прошествии времени, чтобы править. Комедию «Ревизор», например. Гоголь написал, по его словам, «одним духом» всего лишь за три месяца, но после издания и многочисленных театральных постановок Гоголь правил пьесу еще в течение 16-ти лет. Как мучительно и трудно работал Гоголь над «Мертвыми душами», так и не закончив при жизни эту поэму!

Особенно интересен увеличенный дагерротипный портрет Гоголя 1845 года, снятый в Риме, где Гоголь в числе русских художников.
Поскольку это дагерротип, то есть фотография, говоря современным языком, то не приходится сомневаться в достоверности изображения Гоголя. Дагерротип почти совершенно устраняет художественную субъективность живописца.

«На этом снимке он изображен в три четверти и держит в тонких пальцах правой руки изящную трость с костяным набалдашником (словно трость - писчее перо).
Длинные, но аккуратно приглаженные волосы с левой стороны разделены пробором. Неприятный рот украшен тонкими усиками. Нос большой, острый, соответствует прочим резким чертам лица. Темные тени вроде тех, что окружают глаза романтических
героев  старого кинематографа, придают его взгляду глубокое и несколько затравленное выражение. На нем сюртук с широкими лацканами и франтовский жилет. И если бы блеклый отпечаток прошлого мог расцвести красками, мы увидели бы бутылочно-зеленый цвет жилета с оранжевыми и пурпурными искрами, мелкими синими глазками; в сущности он напоминает кожу какого-то заморского пресмыкающегося».
В. Набоков Николай Гоголь

Писатель предстает на дагерротипном портрете совсем не так, как на картинах.
Мы видим уже зрелого Гоголя - сурового, бескомпромиссного, с несколько фанатичным взглядом, в величественной и картинной позе патриарха, познавшего жизнь, законы искусства и творчества Можно сказать, что это побронзовевший
оскульптурившийся Гоголь. Гоголь, который творит о себе миф. посылаемый далекому потомству. Его усы налились силой, его подбородок показывает не укротимую волю, ничуть не меньшую наполеоновской. Его выдающиеся скулы сочетание с сильным носом внушают невольную робость и наводят страх на тех кто окажется рядом с ним. Даже жест, с которым он держит тросточку. - естественно изящный и вместе с тем слегка театральный. - выдает значительность и силу личности: Гоголь, бесспорно, знает себе цену, но в то же время в это» жесте со склоненной на колено тросточкой сквозит и безмерное тщеславие писателя. Гоголь, одним словом, рисуется.

Любопытно, как изменяется его лицо - от веселого венециановского, лукавого, моллеровского, к несколько задумчивому портрету А.И. Иванова и - к посуровевшему. статуарному, точно готовому на отливку памятника дагерротипа 1845 года. Форма лица Гоголя уже определенно приобретает форму Металлa, согласно китайской физиогномической классификации лиц. По форме это прямоугольник с тяжелым, волевым подбородком. Лицо типа Металл, мягкие. когда-то жизнерадостные и смешливые глаза Гоголя, теперь с возрастом погрустневшие, острый любопытный нос. к которому люди будут относиться Портреты для анализа Физеогномика нос Гоголянедоверчиво и настороженно, узкие длинные уши - все это вносит дисгармонию в лицо Гоголя и - увы! приводит личность к внутреннему разладу, быть может, эта невидимая самому писателя дисгармоничность подтолкнула Гоголя к роковому решению сжечь второй ток, «Мертвых душ», а потом практически добровольно уйти из жизни.

Воля - стальной подбородок. Никто, ни врачи, ни друзья, не мог ли повлиять на решение Гоголя. Он уходил из жизни. Его последний портрет на одре смерти, в гробу - рисунок, сделанный Э.А. Мамоновым 22 февраля 1852 года, - свидетельство непреклонной воли Нос.
острые ввалившиеся скулы, выточенный, мощный и сильный подбородок. Людям не совладать с Гоголем. Судья ему - один только Бог, перед которым он. кажется, сию минуту предстает или предстанет.

Рука Гоголя хиромантия 1ХИРОМАНТИЯ

Руки Гоголя на дагерротипе 1845 года видны не слишком отчетливо. Судя по левой кисти, свободно лежащей вдоль тела, ладонь Гоголя ближе к квадратной, пальцы довольно длинные, вероятно длиннее ладони. Это рука - сочетание руки Идеального типа и руки Воздуха, согласно двум взаимодополняющим классификациям хирогномики (науки о внешней стороне ладони). Причем, скорее всего, правая и левая руки Гоголя несколько различались. На левой ладони мы видим у Гоголя довольно длинные заостренные пальцы идеального типа; особенно виден на фотографии сужающийся к кончику ногтя мизинец. Такие пальцы характерны для людей искусства (подобными пальцами, еще сильнее заостренными у ногтей, отличался также и Пушкин - см. ниже). Идеалистичность, устремленность к духовной стороне предметов, сила фантазии, но вместе с тем и капризность, быстрая смена настроений, неровность поведения, нервозность - вот что характеризует подобные пальцы

Рука Гоголя хиромантия схема деления рук

Идеальная рука (см рисунок под левой рукой Гоголя) нередко бывает у шизофреников. Если она принадлежит человеку относительно нормальному, здоровому. то все равно тип его темперамента - шизоидный, со склонностью к одиночеству, замкнутости. Люди с таким типом руки одиноки и реагируют на окружающую их атмосферу, как цветы: раскрывают бутоны навстречу солнцу и сворачивают их при непогоде и холодном ветре. Их жизнь окрашена периода ми творческих подъемов и вдохновения, сменяющимися периодами уныния и депрессии Иногда они даже впадают в летаргию, и в этом состоянии кажутся
безжизненными. Чаще всего они избегают людей, но при этом живут напряженной духовной жизнью, порою ударяются в мистицизм. Они скорее сентиментальны, нежели чувственны.

Хотя эмоционально люди с Идеальными руками слабы и уязвимы, но зато экстравагантны и часто шокируют окружающих эксцентрическими поступками. Гоголь всегда вел себя странно: чудаковато одевался, неадекватно реагировал на
окружающих, держался то натянуто, то развязно.

В Киеве у М. В. Юзефовича, попечителя киевского учебного округа. На обширном балконе, выходившем в сад, был приготовлен стол с закусками и чаем. Собрались преимущественно молодые профессора Киевского университета, которые хотели представиться Гоголю. Все были по этому случаю одеты в новенькие вицмундиры и, в ожидании великого человека, переговаривались вполголоса. Юзефович постоянно выбегал смотреть, не едет ли Гоголь. Уже начинало смеркаться, как по некоторому движению в доме и по внезапно изменившемуся лицу Юзефовича, который, заслышав шум, убежал с балкона, гости заключили, что Гоголь, наконец, приехал. Профессора, сидевшие перед этим, встали и выстроились в ряд. В рамс открытых настежь дверей показались две фигуры,- Юзефовича и Гоголя. Гоголь шел, понурив свою голову, с длинным носом и длинными, прямыми волосами. На нем темный гранатовый сюртук, и Михольекий (со слов которого написан этот рассказ), в качестве франта, обратил внимание на жилетку Гоголя. Эта жилетка была бархатная, в красных мушках по темно-зеленому полю, а возле красных мушек блестели светло-желтые пятнышки по соседству с темно-синими глазками. В общем, жилетка казалась шкуркой лягушки. Приведя Гоголя на балкон, Юзефович отстранился, чтобы не выдвигаться вперед, а Гоголь остался перед выстроенными профессорами, словно начальник, принимающий подчиненных.
Все низко ему поклонились. Он потупился и, по застенчивости или по гордости, не ответил на поклон, который заменил его потупленный взор. Юзефович почувствовал неловкость от воцарившегося молчания, бросился из-за спины Гоголя и стал представлять ему по поодиночке почитателей.— «Профессор такой-то! Профессор Павлов!
Костомаров!» Гоголь чуть-чуть кивал головой и произносил тихо: — «Очень приятно, весьма приятно, душевно рад во всех отношениях». Когда представление гостей кончилось, Юзефович простер руку в некотором расстоянии от талии Гоголя и просил
его сесть откушать, но Гоголь, взглянув на закуски и на чай, сделал брюзгливую гримасу, еще брюзгливее посмотрел на своих почитателей и закрыл глаза рукой, брюзгливо глянув в сторону заходившего солнца. Юзефович сделал знак какому-то молодому
человеку стать у решетки балкона и заслонить собою солнце, что тот моментально и исполнил. Гоголь продолжал молчать. Никто не осмелился сесть в его присутствии.
Прошло минуты две или три. Наконец Гоголь поднял голову и пристально воззрился на жилет Михольского, тоже бархатный, как у него, и тоже в замысловатых крапинках, но в общем походивший не на шкуру лягушки, а на шкурку ящерицы.— «Мне
кажется, как будто я вас где-то встречал»,— сказал Гоголь Михольскому. Михольский хотел отвечать, но из-за спины Гоголя Юзефович угрожающе покивал ему пальцем, и тот должен был ждать, что еще скажет Гоголь.— «Да, я вас где-то встречал,- утвердительно произнес Гоголь,— не скажу, чтобы ваша физиогномия мне очень памятна, но тем не менее я вас встречал,- повторил Гоголь.- Мне кажется, что я видел вас в каком-то трактире и вы там ели луковый суп». Михольский поклонился. Гоголь погрузился снова в молчание, задумчиво глядя на жилетку Михольского. Вдруг он подал руку хозяину, сделал общий поклон его гостям и направился к выходу. Юзефович не смел его удерживать. Все молчали, глядя, как уходит писатель, странно передвигая,
с каким-то едва уловимым оттенком паралича, свои ноги, обтянутые узкими серыми брюками на широких штрипках.

И. И. Ясинский со слов Михольского. Анекдот о Гоголе. //Ист. Вести., 1891, июнь, с. 596

Люди с такими руками впечатлительны, восприимчивы и чувствительны Им свойственны ярко выраженное эстетическое чувство и языковое чутье.
Их речь яркая и образная, но они впадают в манерность. Они видят вещи не такими. какие те предстают, а приписывают им таинственное значение и скрытый смысл. Все сказанное довольно точно подходит к Гоголю.

По другой классификации рука Гоголя - рука Воздуха (ладонь образует квадрат, а пальцы длиннее ладони). Большинство журналистов, писателей, критиков. то есть тех, кто имеет дело со словом, обладают руками Воздуха: предрасположенность к занятиям искусством, в особенности словесным творчеством.
Пальцы левой кисти Гоголя в расслабленном состоянии заметно разведены в стороны, так что между ними остается свободное пространство. Это значит, что Гоголь не поддавался никаким влияниям. Чувство свободы и личной независимости в нем необыкновенно сильно было развито.

Правая кисть Гоголя, сжимающая тросточку, отличается от левой. Мизинец (даже если он и слегка согнут в момент фотосъемки) гораздо короче, чем на левой руке. Мизинец отвечает за общение и семейную жизнь. Если на левой руке (пассивной, по принятой ныне терминологии современных хиромантов), которая отвечает за будущее, за долгосрочное планирование, за подсознание,
мизинец нормален, то есть говорит и об общительности Гоголя, и о его возможностях стать мужем и отцом, то на правой руке (активной, отражающей нынешнее положение дел, настоящее) мизинец скорее уродливо мал и слегка изогнут в сторону безымянного пальца: Гоголь портит себе жизнь сам и едва ли женится и обретет друзей.

На правой, активной руке (жизнь, которую сейчас делает Гоголь) пальцы не гладкие и острые, как на левой, а узловатые: через них энергия жизни, поток поэзии уже не течет без помех, узлы между фалангами пальцев сдерживают эту энергию, чтобы «обмозговать» ее, философски осмыслить. Вероятно, правая рука Гоголя в большей степени относится к типу Философской руки или, по крайней мере, его руки - синтез этих двух типов: Философской руки (см. рисунок) и руки Воздуха.

Овен Астрология для ГоголяАСТРОЛОГИЯ

Гоголь - Овен. Управитель Овна, как мы уже сказали, планета Марс. Овны воинственны, агрессивны, задиристы. Разве эти качества свойственны Гоголю?
И да, и нет. В случае с настоящим художником ежедневные газетные гороскопы для домохозяек и доверчивых обывателей нисколько не подходят. Как справедливо заметил Б. Пастернак, «цель творчества - самоотдача». Но при этом каждый художник по-своему отдает людям свое сердце, душу и разум - в точном соответствии со своим знаком Зодиака, под которым художник родился.

Отсвет пламени Овна огненными языками ложится на судьбу и художественные произведения Гоголя. Стихия Огня (а знак Овна принадлежит именно этой стихии) проносится по страницам его произведений и в конечном итоге сжигает самого Гоголя.

В начале творческого пути Гоголя озаряют ласковые лучи теплого малороссийского солнца. Радость и полнота жизни, всепобеждающий смех, торжество добра над невсамделишным, чуть-чуть игрушечным злом, разноцветные дневные и вечерние блики солнца на лицах героев и предметах, веселая игра света и тени - все это ранний Гоголь. Гоголь «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и «Миргорода».

Даже яркий солнечный свет Гоголь заставляет просачиваться через систему преград, состоящих из кружева листьев, нагромождения сараев, избушек, пристроек, дверных и оконных щелей. Ради присущей ему поэзии отражения Гоголь жертвует даже достоверностью. В «Повести о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» солнечный луч дает на стене комнаты обратное отражение предметов, размещенных за стеной дома: «Комната, в которую вступил Иван Иванович, была совершенно темна, потому что ставни были закрыты, и солнечный луч, проходя в дыру, сделанную в ставне, принял радужный цвет и, ударяясь в противостоящую стену, рисовал на ней пестрый ландшафт из очеретяных крыш, дверей и развешанного на дворе платья, все только в обращенном виде. От этого всей комнате сообщался какой-то чудный полусвет».

Кто иной, кроме Гоголя, мог совершенно серьезно написать в записных книжках, как нужно создать драму из украинской истории: «Облечь ее в месячную ночь и ее серебряное сияние, и в роскошное дыхание юга. Облить ее сверкающим потопом солнечных ярких лучей, и да исполнится она вся нестерпимого блеска!»

В «Сорочинской ярмарке» огонь пока не опасен, потому что он появляется в качестве грубоватой народной шутки, как призрак совсем нестрашного чёрта в «красной свитке»; ее чёрт снимает с плеч и за неимением денег закладывает шинкарю, чтобы выпить горилки. Гораздо опаснее раннему Гоголю представляется стихия Воды. Озеро, таинственное и чарующее в лунном свете, откуда выходит хоровод утопленниц в белых одеяниях и где сон настигает парубка Левко («Майская ночь, или Утопленница»).

Позже в «Тарасе Бульбе» огонь лижет ноги распятого на дереве и подожженного поляками Тараса. Огонь начинает нести скрытую угрозу. В «Мертвых душах» это уже адское пламя, незримо бушующее в душах героев в виде страстей, разожженных чёртом: зло утратило яркую романтическую окраску, потеряло страшноватый демонический колорит - оно сделалось обыденным, пошлым, а потому скрытым и незаметным, что, по Гоголю, в борьбе добра со злом ознаменовало победу сатаны.

По замыслу Гоголя, очищающий огонь страданий должен был излечить Павла Ивановича Чичикова от страсти к наживе. Подобно апостолу Павлу, имя которого символически носит герой. Чичиков, нуждался в этом жертвенном очистительном пламени, чтобы покаяться в грехе, сделаться нравственным и тем самым избежать последнего гибельного адского огня.

Вместе с героем в этом творческом пламени горел и автор - Гоголь. Он полагал, наверняка справедливо, что создание художественного произведения есть, прежде всего, внутренняя переделка себя как личности и одновременное преображение собственной души. Это могло произойти лишь в результате сжигания в себе всего греховного, суетного и ничтожного.

Гоголевские герои, так или иначе, точно фантастические саламандры, рождаются из огня и в нем пребывают. Красавицы в его произведениях чаще всего черноглазые, с огненным взором, а тело у них белое, как снег. Солнечно-лунный свет, золотой и серебряный, - вот основа портрета красавицы: «Чело, прекрасное, нежное, как снег, как серебро, казалось, мыслило, брови - ночь среди солнечного дня, тонкие, ровные, горделиво приподнятые над закрытыми глазами, а ресницы, упавшие стрелами на щеки, пылавшие жаром тайных желаний, уста рубины» («Вий»),

Известно пристрастие Гоголя-писателя - не даром же он Овен! - к зеркально-световым эффектам, преломлению, отраженному описанию предмета. Грезы Пискарева («Невский проспект») рисуют «небесные черты», «томные глаза», «прелестнейшую головку» красавицы. Ее рука, как «заоблачный снег», ее тело не может предстать глазам иначе, как сквозь флер воздушных, полупрозрачных или прозрачных одежд: «...грудь ее воздымалась под тонким дымом газа; рука ее (создатель, какая чудесная рука!) упала на колени, сжала под собою ее воздушное платье, и платье под нею, казалось, стало дышать музыкою, и тонкий сиреневый цвет еще виднее означил яркую белизну этой прекрасной руки».

Кульминацией романтического огня, без всякой иронии, станет Улинька из 2-го тома «Мертвых душ»: «Она казалась блистающего ( А. Г.) роста». «Если бы в темной комнате вдруг вспыхнула призрачная картина, освещенная сзади лампою, она бы не поразила так, как эта сиявшая жизнью фигурка, которая точно предстала затем, чтобы осветить комнату. Казалось, как бы вместе с нею влетел солнечный луч в комнату, озаривши потолок, карниз и темные углы ее». Женщина, словом, заменяет солнце, от нее струится яркий свет, серебряное мерцанье, нежные лучи и пр. Бесплотность, одухотворенность, тончайший газ – оборотная сторона плотского человека.

Для Гоголя нет золотой середины между душой и телом, он рисует крайности, противоположности, полюса и мечется между ними, подобно тому, как вера христианина временами сменяется безверием или сомнением в благости Божьей, а грех иступляется покаянием. И здесь мы видим противоположность Овну - Весы. Ведь человек, рожденный под определенным знаком Зодиака, всегда несет в себе и черты противоположного знака. В его судьбе и характере всегда будет действовать вся ось знаков, расположенных напротив друг друга на расстоянии 180 градусов. В данном случае эта ось - Овен - Весы. Цель Гоголя-художника, как, впрочем, и человека, достичь гармонии, точнее небесной гармонии. Это, бесспорно, проблематика и миросозерцание Весов, в том числе с их постоянной агрессивной дилеммой: «всё или ничего». Другими словами. Весы лишают себя выбора, не желают идти на компромиссы и потому нередко действительно не получают ничего. К тому же средства к обретению гармонии Гоголь выбирает овновские: все окружающие принудительно должны построиться и победным маршем устремиться на путь всеобщей гармонии,
к христианскому счастью. Для этого авторская воля Гоголя, будто вырвавшееся из бездны пламя, всё сжигает на своем пути, сметает преграды, так что после этой пылающей стихии остается одна лишь выгоревшая пустыня.

Гоголевское миросозерцание, как и следует знаку Весов, - миросозерцание крайностей. Гоголь строит свои произведения с помощью напряжения противоположностей: добра - зла, греха - святости, уродливости - небесной красоты, грубой материальности - бесплотности. Вместе с тем он всеми силами, как опять-таки подобает знаку Весов, пытается отыскать гармонию, «золотую середину» между крайностями, точку равновесия. Это, как правило, остается за рамками произведения, в виде художественной тенденции, авторской утопии, так и не воплощенной в реальности, но вожделенной и необычайно значимой.
Она становится главной ценностью Гоголя - художника и человека. Увы, он так и не обретает искомую гармонию ни в творчестве, ни в жизни.

Отсюда понятно, почему Гоголь даже сборники и циклы своих произведений выстраивает по принципу оппозиции. Чудесное и волшебное противостоит пошлой обыденности. «Ночь перед Рождеством» соседствует с «Иваном Федоровичем Шпонькой и его тетушкой». В «Миргороде» идиллические и описательно-бытовые «Старосветские помещики» уравновешиваются страшноватым фантастически-мистическим «Вием», а героический эпос «Тараса Бульбы» сменяется пародийно-печальной «Повестью о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», где героизм сведен к неистощимой вражде ненавидящих друг друга друзей.

«Тараса Бульбу» Гоголь писал одновременно с «Мертвыми душами», и с помощью эпоса, ярких картин необозримой малороссийской степи, сильных, мощных характеров запорожских казаков как будто снова уравновешивал бесидеальность образов «уродов» и «существователей», выведенных в поэме. Идея товарищества, скрепляющая стихию коллектива, противостояла, таким образом, эгоизму отрешенной индивидуальности, а утопическая республика Запорожской Сечи с ее свободой, равенством, братством была противопоставлена узости, мелочности, преклонению перед чинами и капиталом холодного и бездушного Петербурга. Казаки Запорожской вольницы - резкий контраст к образам «маленького человека» (Башмачкин, Поприщин) или «пошляка» (поручик Пирогов. Чертокуцкий) из цикла петербургских повестей и повести «Коляска».

Тот же «весовский» принцип оппозиций действует и внутри произведений: герои и явления противопоставляются или сопоставляются, чаще всего по контрасту. Все произведение у Гоголя пронизывается этими внутренними двойными связями. Пискарев и поручик Пирогов в «Невском проспекте», Чичиков и его слуга Петрушка, братья Остап и Андрий («Тарас Бульба»), Майор Ковалев и его Нос, Акакий Акакиевич Башмачкин и его шинель. К раздвоению человеческой природы и душевному расколу приложил руку чёрт. Воссоединить человека с помощью христианской святости - вот цель художественной миссии Гоголя, как он ее представляет.

ЭпохаСпособ служения обществу и человеку для Гоголя овновский - это самосожжение художника, полная самоотдача, добровольное восхождение на холм, где пылает жертвенный огонь. Вероятно, это неистовое горение лучше всех почувствовал художник А.А. Иванов, автор знаменитой картины «Явление Христа народу», потому что подобное горение было присуще и ему в качестве творца и художника. Не случайно Иванов, находясь в Италии одновременно с Гоголем, в одном из эскизов включает Гоголя, которого, возможно, в тот момент он писал с натуры, в свою картину - как иудея, самого близкого к Христу. Самосожжение себя как художника Гоголь начал со второго тома «Мертвых душ». Это пламя художника, неудовлетворенного результатами своего служения людям. Люди не поняли, не оценили, его душа поэта надломлена и выжжена этим непониманием. Значит, он не выполнил свою миссию. Он должен уничтожить свое творение и самого себя. Второе самосожжение - это смерть Гоголя, наступившая почти сразу после предания огню своей главной книги. Его смерть есть жертва, почти самоубийство. Страшная казнь, которую он устроил себе до того, как предстал перед своим Создателем. Эту смерть Гоголь предсказал в»3аписках сумасшедшего»: враждебная стихии Огня стихия Воды, которую
так боялся Гоголь, в момент его смерти злорадно мучила его тело. На его пылающую голову врачи лили воду, на нос ставили пиявок, вылезших из этой водяной стихии. Но Гоголь выбрал смерть.

«Но я уже не могу и вспомнить, что было со мной тогда, когда начали мне на голову капать холодною водою. Такого ада я еще никогда не чувствовал... Нет, я больше не имею сил терпеть. Боже! что они делают со мною! Они льют мне на голову холодную воду. Они не внемлют, не видят, не слушают меня. Что я сделал им? За что они мучат меня? Чего хотят они от меня, бедного?.. Матушка, спаси твоего бедного сына! урони слезинку на его больную головушку!..»
Н.В. Гоголь Записки сумасшедшего

Сожжение второго тома «Мертвых душ» и смерть 4 марта (21 февраля) 1852 года в Москве Гоголь боялся смерти. Всегда избегал похорон, особенно после смерти в Риме своего друга, юного Иосифа Виельгорского. Еще в 1849 году Гоголь, узнав о смерти жены своего друга и однокашника по Нежинской гимназии, консула в Сирии и Палестине Базили, просил друга описать в письме последние минуты М.В. Базили. Базили написал, что, видя смерть жены и матери своих детей, он усомнился в бессмертии души. Одновременно Гоголь оказался свидетелем смерти родственника своего друга и однокашника Данилевского. «В первый раз я был свидетелем этих торжественных минут, - писал Гоголь, - глубокое, неизъяснимое впечатление оставили они на меня... сколько величественного, умилительного, страшного, раздирающее сердце...»

Памятник Гоголю в Москве7 февраля (26 января) умерла жена поэта и славянофила А.С. Хомякова Е.М. Хомякова, родная сестра поэта Н.М. Языкова. Языков был ближайшим другом Гоголя. Хомякову Гоголь тоже очень любил, крестил ее сына. Ее смерть потрясла Гоголя. Он говорил на панихиде, что в ней для него снова умирают многие, которых он любил всею душою, особенно же Языков. «Ничто не может быть торжественнее смерти, - произнес он, глядя на покойную, - жизнь не была бы так прекрасна, если бы не было смерти... Все для меня кончено!» Гоголь почувствовал, что болен той самой болезнью, от которой умер его отец - на него, по словам Гоголя, нашел страх смерти». Гоголь был всегда убежден, что умрет примерно в том же возрасте, что и его отец, и относился к этому как к выражению Божьего Промысла. За три дня до смерти он был уверен, что умрет. В ночь с 20 (8) на 21 (9) февраля Гоголь видел себя во сне мертвым, слышал «голоса» и потому на следующий день призвал к себе священника из ближайшего прихода церкви Симеона Столпника. Священник, поговорив с Гоголем, отсоветовал ему собороваться. Страх смерти и сомнения в правильности своего пути в качестве художника неотступно одолевали Гоголя. Он поведал о своих колебаниях отцу Матвею Константиновскому, своему духовнику. Гоголь отдал священнику прочесть главу из 2-го тома «Мертвых душ». Эта глава отцу Матвею не понравилась, и он советовал ее уничтожить, поскольку Гоголь, по его мнению, выносит священнический сан в сферу «прелести», и, возможно, духовник предложил Гоголю вообще бросить писать. Гоголь решительно отказался, однако послал вдогонку уехавшему отцу Матвею письмо с извинениями и, хотя получил утешительный ответ («Не унывайте...не отчаивайтесь...»), от всех этих переживаний слег. За день до этого он посылал письмо матери с просьбой молиться о нем. В этот же день, 22 (10) февраля. Гоголь пытается передать рукопись 2-го тома «Мертвых душ» А.П. Толстому, в доме которого живет, для того чтобы тот вручил рукопись митрополиту Филарету с просьбой отобрать все, что митрополит сочтет нужным, а остальное Гоголь уничтожит. Толстой отказывается исполнять это поручение. 24 (12) февраля 1852 года, около 3 часов ночи, Гоголь сжигает второй том поэмы «Мертвые души». В эту ночь Гоголь исступленно молился, затем разбудил своего мальчика Семена. Оделся в теплый плащ, взял свечу, пошел в кабинет. Перебирая свои бумаги. Гоголь отложил некоторые (письма А.С. Пушкина к Гоголю) в портфель, другие приказал мальчику связать в трубку и положить в растопленный камин. Семен бросился на колени и слезно убеждал Гоголя не жечь бумаги, говоря, что он будет сожалеть о них, когда выздоровеет. «Не твое дело!» - отвечал Гоголь, после чего сам зажег бумаги. Когда обгорели угли, огонь стал потухать. Гоголь велел развязать связку, еще подложить огня и ворочал бумаги до тех пор, пока они не превратились в пепел. В продолжение всего сожжения он крестился. По окончании дела от изнеможения опустился в кресло. Мальчик плакал и говорил: «Что это вы сделали?» - «Тебе жаль меня?» - сказал Гоголь, обнял его, поцеловал и заплакал сам. После сожжения рукописи Гоголь сказал А.С. Хомякову: «Надобно уж умирать, а я уже готов, и умру». После сожжения рукописи мысль о смерти не покидала Гоголя ни на мгновенье. Он не выходил из комнаты, не желал никого видеть, сидел один в креслах по целым дням в халате, протянув ноги на другой стул, отвечал на вопросы коротко и отрывисто, говорил графу А.П. Толстому, что он готовится к «такой страшной минуте» и, значит, рассуждения о посторонних вещах ни к чему. Гоголь похудел, глаза его потускнели, щеки ввалились, голос ослаб. Он освободил своего крепостного слугу от крепостной зависимости, все свои деньги раздал бедным. Вечером он дремал в креслах, а по ночам молился.
Жаловался, что у него горит голова и зябнут руки. Врач А.Т. Тарасенков настаивал на том, чтобы Гоголь принимал пищу, от которой он начал отказываться, хотя бы подкреплял свои силы молоком и бульоном. Гоголь отвечал вяло и безжизненно: «Я знаю, врачи добры: они всегда желают добра...» Граф Толстой просил содействия митрополита Филарета. Тот, тоже, будучи больным, не мог посетить Гоголя сам, но послал к нему священников с поручением сказать Гоголю, что просит выполнять врачебные назначения без прекословия. Гоголь после повеления архипастыря стал выпивать только по несколько капель воды с красным вином и продолжал стоять коленопреклоненным перед множеством икон и исступленно молиться. На все увещевания окружающих он отвечал тихо и кротко: «Оставьте меня; мне хорошо». Гоголь забыл обо всем: не умывался, не причесывался. Таким образом, он провел всю первую неделю Великого поста.

Приходской священник являлся к Гоголю ежедневно, убеждал Гоголя принять пищу и при нем начинал, есть саго и чернослив. Гоголь неохотно подчинялся и употреблял пищу, после чего слушал молитвы, которые читал священник. На длинных бумажках дрожащей рукой Гоголь писал большими буквами: «А еще (если) не будете малы, яко дети, не внимете в Царствие Небесное». Он записывал молитву против сатаны, которого Иисус Христос связал силою Креста Своего. В один из последних дней он нарисовал большую книгу, страницы которой как будто погребли маленького человека с длинным носом. Последние написанные Гоголем слова: «Как поступить, чтобы признательно, благодарно и вечно помнить в сердце полученный урок?..» В понедельник, 1 марта (18 февраля), на второй неделе Великого поста. Гоголь принял Причастие, соборовался, выслушал со слезами на глазах Евангелие, держа в руках свечу. Священник убеждал его принять лекарство и пищу. Поначалу он согласился, но, как только к нему прикоснулись, он жалобно закричал: «Оставьте меня! Не мучьте меня!» С этого момента Гоголь лишь понемногу пил, отказываясь от еды. Больше он не вставал с постели. Еще в полном сознании он сказал: «Как сладко умирать!» Перед Гоголем лежала икона Богоматери, он перебирал четки и молился. Во вторник, 2 марта (19 февраля), доктор Альфонский предложил докторам Оверу и Тарасенкову использовать магнетизирования, чтобы покорить волю  Гоголя и заставить его принимать пищу. Гоголь лежал с закрытыми глазами, ни с кем не разговаривая, ни на кого не обращая внимания, иногда просил красного вина. В рюмке вместо вина ему подносили бульон. Гоголь говорил: «Зачем подаешь мне мутное?» — но выпивал, видимо перестав различать вкус. Вечером того же дня к Гоголю пришел доктор Сокологорский для магнетизирования. Он подложил руку под голову Гоголя и стал делать пассы. Гоголь, сделав движение телом, воскликнул: «Оставьте меня!» Магнетизирование прекратили. Поздно вечером прибыл доктор Клименков. Он начал кричать Гоголю, точно глухому, в ухо, пока не добивался ответа, насильно держа его руку: «Не болит голова?» — «Нет». - «Подложкой?..» Гоголь опять умоляюще говорил: «Оставьте меня!» Когда Гоголь перевернулся на другой бок, ему вложили суппозиторий из мыла. Он кричал и стонал. В среду, 3 марта (20 февраля), в полдень, собрался консилиум врачей: Овер, Эвениус, Клименков, Сокологорский и Тарасенков. Консилиум принял решение кормить больного насильно. Во время осмотра Гоголя, ему давили живот, который был так мягок и пуст, что через него можно было прощупать позвонки.
Гоголь стонал, кричал, на вопросы докторов, не раскрывая глаз, либо не отвечал ничего, либо отрывистым «Нет». После долгого осмотра он взмолился: «Не тревожьте меня, ради Бога!» Доктор Овер поручил Клименкову поставить две пиявки к носу, сделать холодное обливание головы в теплой ванне. Клименков поставил Гоголю на нос шесть крупных пиявок, к голове приложил примочку. Когда Гоголя раздевали, сажали в ванную, он стонал, кричал, говорил, что это делают напрасно; как только после ванной его положили в постель без белья, он проговорил: «Покройте плечо, закройте спину!» Когда же ставили пиявки, свисавшие с носа и рта. Гоголь твердил: «Снимите пиявки, поднимите (ото рта) пиявки!» — и стремился сбросить их рукой. Его руки с силой держали. Гоголю пускали кровь, ставили горчичники на конечности, мушку на затылок, внутрь заливали отвар алтейного корня с лавровишневой водой. Клименков мял Гоголя, ворочал его, поливал на голову едкий спирт, приговаривая при этом: «Что болит, Николай Васильевич? А? Говорите же!» Гоголь только стонал, ничего не отвечая. Вечером пульс Гоголя сделался чаще и слабее, дыхание все больше затруднялось, временами Гоголь повторял: «Давай пить!» К одиннадцати он стал забываться и терять память. «Давай бочонок!» - произнес он. Ему подали рюмку с бульоном, приподняли голову и держали рюмку, чтобы он смог выпить. Внезапно Гоголь громко закричал: «Лестницу поскорее, давай лестницу!..» Казалось, ему хотелось встать. Его подняли с постели, посадили на кресло. Голова его падала: он не в состоянии был ее удержать. Ему привязали мушку на шею; он только стонал. Когда его укладывали в постель, он захрипел, глаза безжизненно раскрылись, пульс прекратился - он упал в обморок на несколько минут. После этого он уже не двигался, не разговаривал, лежал на спине с закрытыми глазами. В 12-м часу ночи у него стали холодеть ноги. Доктор Тарасенков прикладывал к ногам Гоголя кувшин с горячей водой, давал проглатывать бульон. Дыхание Гоголя сделалось хриплым, под глазами выступили синие пятна, кожа покрылась холодной испариной, лицо осунулось, как у мертвеца. Ночью приехал доктор Клименков и сменил Тарасенкова, дежурившего у постели Гоголя. Клименков давал Гоголю каломель, обкладывал все его тело горячим хлебом. Гоголь опять стал стонать, пронзительно кричал. Все эти медицинские процедуры быстрее свели его в могилу. Около 8-ми утра в четверг, 4 марта (21 февраля) 1852 года у Гоголя прекратилось дыхание, исчезли все признаки жизни. В шкафах Гоголя не нашли ни написанных им тетрадей, ни денег. Гоголь лежал в гробу в сюртуке с лавровым венком на голове. Из университетской церкви Московского университета гроб с телом Гоголя несли на руках до самого Данилова монастыря. На надгробном памятнике Гоголя были начертаны слова из библейской книги пророка Иеремии (20, 3): «Горьким словом моим посмеются». При перезахоронении тела Гоголя в советское время от надгробного камня откололся большой кусок, и Е.С. Булгакова, случайно услышав об этом от рабочих, положила отколовшийся камень на могилу мужа М.А. Булгакова, считавшего себя учеником Гоголя и предрекшего перед смертью, что он будет лежать «под шинелью» Гоголя.

Сабмит в закладки

 
 

У вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

Дополнительная информация